Книга Турецкий гамбит, страница 52 – Андрей Лучиновский

Лика молча смотрела на наши объятия и по её щекам тоже потекли слёзы. Ну вот этого мне ещё не хватало. Выручила меня внезапно появившаяся Дана.

— А чего все ревут? Кто-то умер?

— Юность наша умерла, Данька, — ответил я за всех, — Бесповоротно.

Никогда не замечал за собой любви к пафосу, эти слова вырвались как-то сами по себе. Я-то считал себя уже достаточно взрослым, — ога, папашка будущий, — но Алька, вчерашняя выпускница школы, была для меня всё ещё взбалмошной девочкой-соседкой. А ведь всего пара-тройка лет разницы. Откуда что берётся?

— Так это же здорово! — возопила сестрёнка, — Вы взрослыми стали!

— Мелкая, ты чего мелешь? Какой ценой? — осадил я её, — Ну его к чёрту такое взросление через смерть близких.

Дана ойкнула и прижала ко рту ладошку. Гладя по волосам плачущую Альху, я посмотрел на Рысь и глазами спросил, — "Что делать-то? Выручай!".

— Дана, будь добра, проводи нашу гостью в столовую, — Рысь подошёл к нам и мягко оторвав от меня Альку, вложил её руку в ладонь сестры, — Кстати, мелкая, она почти твоя родственница.

— Ой… А почему почти? — Дана округлила глаза.

— Если не вдаваться в подробности, то Альха любимая девушка Жени.

Данька отпустила руку Альхи и сделала шаг назад. Осмотрев девушку с головы до ног, она сложила руки на груди и вынесла вердикт:

— Очень красивая, не то что я.

Даже зарёванные Альха с Ликой улыбнулись. Ну вот и славненько, наконец-то можно спокойно пожрать. Ненавижу сопли…

…

После обеда, мы с Даной проводили Альху до её комнаты, по пути договорившись, что я обязательно поговорю с ней позже. Девушка явно повеселела, из её глаз исчезла угрюмая тоска и, оставив их вдвоём с сестрой, я пошёл в библиотеку, где меня дожидался Рысь.

Назрела настоятельная необходимость подключить к разборке документов Омера и Хасана лишнего человека. Но кандидатура Вжика отпала сразу — он сидел возле своего, уже любимого, нового компьютера и шерстил сеть по одной ему известной методе. Посовещавшись, мы с Рысью решили посвятить в тайну родовой комнаты… Дюжину, виконта Алексея Дынина. Для подтверждения своей личности пришлось даже сделать звонок Синельникову. Услышав от командира гвардии прямое заверение, что я — это я, всё еще неверящий виконт отстранил от уха переданный ему смартфон и уставился на него стеклянными глазами.

— Ау, Лёша, давай-ка приходи в себя, — окликнул я стоящего в ступоре гвардейца, — Все объяснения почему так вышло получишь потом, а сейчас тебя ждёт нудная, но сложная работа, которую я могу поручить только очень доверенному лицу. Ты ведь слуга рода?

— Так точно, Ваше сиятельство, я готов.

Рысь хихикнул за моей спиной, и Дынин почему-то покраснел.

— Мне нравится твоё рвение, Алексей, но давай без вот этого подобострастия. Я пока для тебя не Сиятельство, а Евгений Андреевич, даже если рядом никого нет. Если Многоликий поможет — позже засияю. Понял меня?

— Так точно… — начал отвечать он, но поймав мой укоризненный взгляд, тут же поправился, — Да, Евгений Андреевич.

— Вот и славненько. Языки какие знаешь?

— Французский, гишпанский, немного катайский.

Я не удивился, вполне себе обычный набор для среднего аристократа.

— А фарси?

— Незнаком, Евгений Андреевич.

— Ничего, работа не сложная — аккуратно разделяешь документ на листы, нумеруешь их и прогоняешь через ламинатор. Когда разбор материала закончен, прогоняешь листы через сканер, который будет сразу переводить текст. Складываешь отпечатанное в том же порядке и ламинируешь уже их. Про молчание я тебе напоминать не буду, эта рутина строго секретна, дела рода. Всё понятно?