Книга Турецкий гамбит, страница 49 – Андрей Лучиновский

— Да ладно тебе, Лиса, куда ты денешься, — осклабился Рысь, откидываясь на спинку стула, — Я ведь просто даю ему время переварить новость. Вот если бы я вывалил на него всё разом, то его точно бы удар хватил. Я прав, Кирилл?

Тупо закивав, как катайский болванчик, я приглашающе похлопал рукой по кровати, приглашая Лику присесть рядом со мной.

Девять, мать его, колец! Девять! Мысли заметались в голове с такой скоростью, что мне стоило больших усилий их упорядочить.

— Номиналы знаешь? — поинтересовался я у Рыси.

Тот кивнул и, достав из внутреннего кармана заламинированную записку и немного привстав, подался вперёд и протянул её Лике. Пока та вчитывалась в написанное, он медленно, с расстановкой, ответил:

— Полчаса, двадцать минут, девять, семь и три.

Ну ничего себе… Разум обожгло пониманием — будь у нас хотя бы два первых кольца сейчас весь мой род был бы жив! Идиотизм предков? Не верится, прапрадед был не из тех, кто страдал слабоумием, у него должны были быть основания для такого решения.

Лика протянула мне листок с озадаченным видом. Быстро пробежавшись по тексту, я начал перечитывать заново, не веря своим глазам.

У меня был ещё один прадед, брат Хасана, Кемаль Омероглу. И так как он был старшим братом и наследником, то ему отошло пять колец.

Повертев в руке листок, я воззрился на Рысь с немым вопросом в глазах. Тот развёл руки в стороны.

— Я только сегодня ночью наткнулся на эту запись. В сети ничего про Кемаля нет, но я уже дал задание Вжику. Ты Серёгу знаешь — если и есть какие-то сведения в архивах, то он их оттуда вытянет. А тебе советую подключить к поискам… — Рысь перевёл взгляд на Лику, — … своего будущего тестя, пусть он по своим каналам пробьёт.

— Мне срочно надо в особняк. Лика, найди Борисыча, мы выписываемся. Здесь я всё равно только бока пролёживаю, а Гримёр может меня и там навестить.

На всё про всё у нас ушёл час. Сборы были короче некуда — Константин Борисович только пожал плечами и проинструктировав напоследок Лику, ушёл по своим делам. Рысь вызвал по телефону Кузьму и до дома мы доехали с комфортом. Расспрашивать ветерана о его житье-бытье по дороге я не стал, решив, что дело это сугубо личное и если ему захочется, то он и сам потом мне всё поведает.

На первом этаже особняка нас встретил Карибыч и сообщил, что ночью Альха предприняла попытку побега.

— Поговорили бы вы с ней, Евгений Андреевич, на ней лица нет. Думает, что она пленница у развратного аристократа.

— Здрасьте, — изумился я, — А чего, Берендей ей не объяснил, куда её повезут?

— Видимо, нет. Папа никогда не умел разговаривать с женщинами, — сказала Лика, — Я пойду сама с ней поговорю.

— Мы в библиотеке будем, возьми её с собой, — бросил я ей вслед, — Карибыч, а что у нас на кухне творится? Есть хочется, аж спасу нет. До и время обеденное уже.

Я еще в дороге услышал трубные гласы моего желудка — после новостей, вываленных на нас Рысью завтрак как-то отодвинулся на второй план. Но теперь организм требовал топлива, причём очень громко.

— Светлану Викторовну отрывать от дела запрещено, — прошептал Карибыч, косясь на лестницу, ведущую на цокольный уровень, где располагалось царство нашего шеф-повара.

— А чего шёпотом? — я приподнял брови, — Мне тоже следует чего-то опасаться?