Книга Кризис Ж, страница 95 – Евгения Батурина

— Ты так и не говорила со своей Гусевой с тех пор? – спросила я сестру.

— Нет. Более того, ее мама перестала здороваться с моей мамой в магазине и на улице. Что там произошло, не знаю. Много раз прокручивала в голове каждую минуту той свадьбы – ничего. Ну, разве что я на прическе просидела дольше невесты, но это не от меня зависело, а от медлительной парикмахерши-ученицы…

Я не знала Жозефину в ее восемнадцать лет, а тогда будто увидела – юную, растерянную блондинку (что бы она ни говорила, волосы у нее светлые), ищущую хоть какое-то объяснение явной несправедливости и верящую, что все еще можно исправить.

— Сочувствую, дорогая, – только и смогла выразить я. – Ты, наверное, не слишком любишь свадьбы.

— Угу, – Жозефина приступила к следующему самолетику и попыталась отпить из пустой кружки. – Это я тебе еще про свою вторую лучшую подругу не рассказала.

— Та-ак, – протянула я обреченно. – Она тебя тоже выгнала со свадьбы?

— Не совсем, – ответила сестра. – Элькина свадьба была очень веселой. Последней студенческой, через месяц мы уже получали дипломы. Элька – моя одногруппница. Мы с ней подружились после той истории с Сережей. Из общаги я съехала, начала было учиться, и тут выяснилось, что у нас хорошая и дружная группа. В основном москвичи – раньше-то я с иногородними общалась в ФДС. А Элька была старостой и главной красоткой. И очень доброй еще, щедрой. Взяла меня под крыло, зазывала в гости, я у нее в Филях ночевала чаще, чем у себя на съемной квартире. Мама у Эльки еще классная была, такая, знаешь, вся в духах и романах, показательно не готовила еду, но приносила с работы осетрину, делилась тонкими сигаретами и рассказывала потрясающие любовные истории. А Элька все делала хорошо – и пиццу пекла, и глинтвейн варила, и окна мыла на девятом этаже, и маму подвыпившую спать укладывала. И другом была замечательным, помогала, не обижая…

Я сглотнула: заревновала Жозефину к распрекрасной, пусть и куда-то явно девшейся Эльке.

— В общем, Элька вышла замуж за Адольфа, парня из параллельной группы.

— За Адольфа, – повторила я. – Тут бы сразу насторожиться.

— Да неплохой был мальчик, скромный. Из-за имени своего страдал, родители его так назвали в честь какого-то родственника. Не того! А перед свадьбой наш Адольф сменил имя.

— На Иосифа?

— На Эльдара. В честь Рязанова. Хотел снимать кино, а Эльку сделать своей музой. Они сразу после химфака пошли на какие-то курсы во ВГИК. Но не суть… В общем, меня опять позвали свидетельницей. Правда, Элька была не в белом платье, а в черном кожаном комбинезоне. Отгуляли мы всей группой на свадьбе в кафе, отправили Элькину маму на такси в Фили. Молодые уехали еще раньше. Приезжаю я к себе на «Юго-Западную», не очень-то трезвая, как ты понимаешь. Машинально открываю почтовый ящик, а там письмо в большом конверте, нестандартное. От Эльвиры и Эльдара Усенко, красивым почерком написанное.

Я даже не стала говорить, что Эльдар Усенко, получается, двадцать с лишним лет прожил Адольфом Усенко: Жозефине было явно не до этого, глаза у нее блестели, а руки описывали круги.

— Короче, письмо гласило: «Дорогой друг! Если вы читаете эти строчки, значит, вы нам уже, увы, не друг. Мы с супругой решили сегодня пуститься в плавание только вдвоем. А для этого нам придется сбросить балласт. В том числе – в виде старых связей. К сожалению, вам тоже не место на нашей любовной лодке. Оставайтесь на берегу и не ищите нас на горизонте. Сигналы SOS не принимаются, это наше общее решение. С уважением, чета Усенко». Послание я, как видишь, запомнила наизусть, со всеми метафорами.