Книга Кризис Ж, страница 94 – Евгения Батурина

Взрослая женщина потянулась все-таки за конфетой «Красная Шапочка». Развернула ее, отделила верхнюю вафлю и стала обгрызать с нее шоколад. Я поняла: мой выход. Пора в очередной раз объяснить Жозефине Геннадьевне, что Боря готов жениться на ней с первого дня встречи вот в этой самой квартире и теперь тоже никуда не денется. Сестра Ж. мне верит – а значит, беседа эта хоть и утомительна, но необходима.

Я что-то долго говорила, довольно логичное. Лицо ее постепенно разглаживалось, светлело. Она вроде бы снова была готова выходить за Борю. Не зря живу, что ж.

— Надеюсь, я буду подружкой невесты? – спросила я, когда кофе закончился, а конфетные фантики разноцветной горкой легли на стол.

— Ты так защищаешь Борю, что уже можешь быть другом жениха, – проворчала довольная Жозефина, пытаясь из фантика сделать самолетик.

— Не уходи от ответа-то, – задвигала я бровями.

— Ладно. Если свадьба будет, сделаю тебя подружкой. И даже не выгоню потом из загса, – поклялась сестра Ж.

— А что, есть и такая традиция? Я только знаю о белогорском обычае надевать на свидетельницу розовые трусы и заставлять ее клянчить деньги у прохожих, – вспомнила я свадьбу собственной матери.

— Белогорск – жестокое место. Меня правда там выгнали со свадьбы, – сказала сестра Ж.

— Ничего себе. Кто?

— Лучшая подруга, – притворно зевнула Жозефина, но голос у нее дрогнул. – Гусева.

— Прямо взяла и выгнала? За что? Ну, то есть…

— Да-да, я понимаю, можно подумать, что я напилась, порвала тельняшку на лоскуты и попыталась соблазнить жениха, тестя и тамаду, выпрыгнув голой из торта в салат. Но нет, не успела. Просто пришла на свадьбу девочки, с которой дружила со второго класса.

— И что произошло? – спросила я, представляя благодаря богатому воображению сцену с выпрыгиванием из торта. Нет, на Жозефину непохоже.

— Ну, нам было по восемнадцать, я была свидетельницей, – сказала сестра Ж. нехотя. – Бегала вокруг Гусевой, поднимала ей подол платья, водила ее в загсе в туалет. Потом они с женихом этим, не помню уже, как его зовут, стали мужем и женой. Мы сфотографировались в торжественной зале всей компанией. И тут меня отводит в сторону другая ее подруга, из колледжа, вот ее, помню, звали Инна. Инна эта смотрит такая в упор и говорит: «Жозефина, тебя попросили уйти со свадьбы». «Кто попросил?» – я уточняю, а у самой земля так тихонечко под ногами едет. – «Оксана и ее муж. Они сказали, что не хотят здесь тебя видеть, потому что ты портишь им праздник. И жизнь». Оксана – это Гусева. Ну я и ушла, раз попросили.

— Погоди, – я увернулась от фантикового самолета, который с последними словами метнула в меня сестра, – ты ничего не пыталась выяснить? Лучшая же подруга.

— Я хотела. Двинулась в сторону Гусевой. Но натолкнулась на ее высокомерный взгляд.

— Взгляд! Этого недоста…

— …И она к тому же неожиданно оправдала свою фамилию и прошипела мне: «С-с-пасибо тебе, Коз-з-люк, за с-свадьбу! До с-свиданья!» И проследовала с мужем к машине. Я еще увидела, что у нее подол платья немножко задрался, стояла и думала: сказать ей или не сказать. Не сказала.

Если бы со мной так поступили, я бы, наверное, сначала умерла от стыда, а потом еще раз от обиды и, наконец, в третий раз от чувства потери. Когда уехали Майка с Лисицкой… Впрочем, речь не о них и не обо мне.