Книга Кризис Ж, страница 60 – Евгения Батурина

Мы опять все замолчали.

— А я тем вечером у Бори спросила, было ли у тебя что-то с Гошей. Он радостно ответил: «Конечно, нет». И больше ничего не сказал, – пожаловалась я.

— Угу, – усмехнулась Лена Большая. – А обязан был все выложить как на духу. В твой день рождения. В квартире твоей сестры, полной народу! Отлично придумала, ага. Кстати, не удивлюсь, если он вообще толком не помнит, что там у нас было. В общем…

В общем, она будет всегда его защищать. И не прошло у нее ничего. Только злости я не чувствовала.

— Но с Гошей-то точно нет? – вступила Антонина, решившая воспользоваться моментом. – Ладно, прости, что это я… И все-таки! Он тебе даже не нравился?

— Гоша нравился мне, – вдруг тихо произнесла Лена Маленькая.

Вот это да. Молчит человек, молчит, а потом на тебе.

— Раз у нас вечер признаний, – продолжала Маленькая, – скажу. Я тогда только начала работать в «Бурато», а Гоша туда Таню водил. Стоял там, такой молчаливый и загадочный, ждал ее. И я немножко влюбилась. Но я тогда не знала, что у вас отношения. Как узнала – успокоилась. Вообще я часто в кого-то влюбляюсь. Сейчас мне нравится актер Кристоф Вальц, например. Люблю мужчин с четкими чертами лица…

Четкие черты лица Антонину добили. Она села на пол и начала хохотать. Потом присоединилась Лена Большая, сквозь смех успевшая ответить, что нет, с Гошей-ничего-не-было-клянусь-своей-бородой. Лена Маленькая сидела вся красная и оправдывалась: «Ну да, в Балашихе у меня есть муж. Но у кого нет в Балашихе мужа! В смысле, муж – это одно, а четкие черты лица – другое». Я тоже смеялась со всеми и над Балашихой, и над мужем, и в целом над нашим великим туалетным заседанием.

И тут из какой-то кабинки раздался низкий и не очень трезвый женский голос:

— Девчонки! У вас такая интересная жизнь! Можно я тоже буду вашей подругой?!

Мы вздрогнули, рассмеялись с новой силой, а потом помогли друг другу встать с пола-корточек-табуреток и пошли дальше отмечать Борин день рождения.

Праздник предсказуемо закончился к утру. Когда мы рассадили по такси Лену Большую и Лену Маленькую и собрались уже идти толпой в дом на Мантулинской пить кофе перед работой, я вспомнила, что так и не подарила Боре радиолу – и тот, второй подарок.

Гоша бросил мне ключи от своего кабинета, я их поймала и знаком показала Боре: пойдем со мной.

Пока мы шли, я думала, стоит ли обсудить с ним Лену Большую. Прояснить все, проговорить, успокоить себя минут на двадцать? Я открыла кабинет, радиола стояла в углу, торжественно молчала. И я тоже решила промолчать.

Боря обрадовался радиоле, сказал, что у него действительно в детстве была почти такая же, и благодаря ей он мог почти по-настоящему путешествовать по другим странам – слушая их радио.

— Кстати о путешествиях, – сказала я. – Я с одиннадцатого числа в отпуске. И предлагаю тебе поехать на машине куда-нибудь далеко. Например, в Австрии есть город Шпиц – предположительно связанный с историей твоей семьи. А до этого можно и в Финляндию заехать, и в Швецию, и в Данию, и по Германии покататься. Такой подарок придумала тебе.

— Это сколько же отпуска ты взяла? – удивился Боря.

— Сколько было, столько и взяла. Двадцать один день. Озадачила начальство – обычно больше недели не отгуливала. Иногда буду в совещаниях участвовать по скайпу, но в целом отдел сейчас работает нормально, проблем быть не должно. Антонина тут сказала, что они с Гошей по дороге из Краснодара придумали целую книжку. А мы с тобой, наверное, лучше всего проводили время, когда ездили на машине в Сочи и обратно. Нет, сейчас тоже хорошо, но помнишь, я говорила, как только ты пропадаешь из поля зрения, мне кажется, что это насовсем. А если ты рядом и ведешь машину, исчезать тебе некуда. Привычка формируется как раз двадцать один день, если верить ученым. Я хочу к тебе привыкнуть. Поехали?