Книга Кризис Ж, страница 53 – Евгения Батурина

И Боря ответил:

— Давай.

А я поняла, что иногда люблю дни рождения.

Москва, кухня на Шаболовке, 3 июля

Вскоре после моего дня рождения наступило лето. Такое каждый год происходит.

Июнь выдался суматошным. Я дважды ездила в командировку в Липецк – у нас там завод, которым руководит директор с бандитскими замашками по фамилии Добренький, и еще один раз – в Екатеринбург, на большое и душное собрание менеджмента. В Москве тоже скучать не давали – то иностранное начальство устроит неделю онлайн-тренингов, то российское ведомство оштрафует компанию на миллион, то на локальном Празднике семьи подерутся из-за бесплатного кефира две бабушки.

Мой отдел, слава богу, работал мирно. Елизавета Барбос быстро влилась в коллектив и стала для всех просто Барбосом или даже Барбосиком. Была невозмутимой, любую задачу решала, наморщив лоб и не напрягая никого вокруг, и везде наводила порядок. Однажды после рабочего дня разобрала горы хлама на столе Насти Попик – с разрешения хозяйки, конечно.

— Барбосик, я тебя теперь вижу! – радовалась Настя: их столы стоят напротив.

Алла Солнечная две недели после моей вечеринки была задумчива. Несколько раз заходила ко мне в кабинет и сидела там молча, воззрившись в пустоту, как ящерка. Я не мешала – пусть себе сидит. Однажды она не выдержала:

— Я должна с тобой поделиться. Это очень важно, и необходимо, чтобы ты поняла меня правильно и не осудила. Не знаю, как объяснить, чтобы не задеть ничьих чувств…

— Напиши ему сама, – сказала я, не отрывая взгляда от монитора.

— А? – переспросила она, громко хлопнув глазами.

— Антону. Напиши сама. В фейсбук*, например. Или телефон тебе дам, если хочешь.

Солнечная зависла на несколько секунд. Потом отвисла и заметно приободрилась:

— Такое облегчение и так великодушно с твоей стороны! Значит, ты не против?

— Я за. Но инициативу придется проявлять тебе. У Антона непростые времена, да и вообще он… трудный.

Трудный Антон, провожаемый наутро после моего дня рождения из Нехорошей квартиры, пытался в коридоре ухватить меня за талию и поцеловать хоть куда-нибудь: получилось в непроколотое ухо. Я посоветовала ему больше не налегать на бордо, а чтобы как-то занять его руки, выдала коробку с зеленым йогуртовым тортом. Антон тут же устыдился, порывался бежать на балкон и требовать, чтобы Боря вызвал его на дуэль, но потом все-таки уехал. Об этом эпизоде я Солнечной рассказывать не стала. И правильно: вскоре она, довольная, снова пришла ко мне в кабинет и сообщила, что Антон ей ответил и даже пригласил на свидание. Точнее, она сама его пригласила, но он ведь не отказался, правда?

А еще у нас в отделе появился новый сотрудник – временный, но толковый.

— Илюха сдает экзамены, а потом хочет заработать себе на гитару, – сказала сестра Антонина как-то утром. – Помню, вы летом берете стажеров и даже немножко им платите. Может, пусть попробует?

Я официально вызвала подростка на собеседование, усадила перед собой в переговорке, помолчала, создавая торжественность обстановки.

— Вообще-то ты нам не очень подходишь, – сказала я строго парню, который по случаю деловой встречи надел белую майку вместо черной. – В нашем отделе работают люди с веселыми фамилиями. А ты всего лишь Яворский.

— Девичья фамилия матери – Дюдя, – не растерялся Илюха.