Книга Кризис Ж, страница 49 – Евгения Батурина

— Р-роза пахнет р-розой, – процитировал Исаич и, не закончив мысль, полетел в гостиную, к людям. Я взяла Лену за плечи и подтолкнула ее в том же направлении: поняла, что с ней надо действовать решительно, иначе так и простоит всю жизнь в коридоре. Марина Игоревна уже расположилась на полу с детьми и крысками и была чудовищно увлечена игрой.

Тетя Лена принесла с кухни блюдо с фруктами и отдала его Лене из «Бурато»:

— Поставьте, пожалуйста, на стол.

Нашла ей, значит, занятие – и отправила в коллектив.

Снова зазвонил телефон Антонины – я так и ходила с ним, заткнутым за пояс.

— Да, – ответила я. Это был Гоша, который должен был приехать последним.

— С днем рождения, – сказал Гоша. – А где же твоя сестра?

У него абсолютный слух, и он никак не мог спутать нас с Антониной.

— Она развлекает гостей. Там как раз табуретки закончились.

— Понятно, – не удивился Гоша. – А я уже собираюсь. Точнее, мы. Ты не против, если мы приедем с администратором Леной? Из клуба. Она тут… расстроилась.

— Одним администратором Леной больше, одним меньше, – легко согласилась я. – Главное торт не привозите.

Гоша попрощался прежде, чем я решилась спросить, где же его друг Боря.

На ватных ногах я протопала в гостиную. Боря не приедет, теперь это ясно. Он и утром был какой-то странный. Говорил про личное пространство, зажигал свечу на капкейке. Явно приезжал попрощаться, только я этого тогда не поняла.

Ладно, пора садиться за стол. У меня день рождения и толпа откуда-то взявшихся гостей, надо делать счастливое лицо. Может, надеть для этого новые темные очки? Мне их подарили тетя Лена и Владимир Леонидович. Запомнили, что я мерила такие в ростовском бутике, когда мы все ехали на юг. Хорошие, простые, элегантные очки – но дорогущие: я тогда пожадничала. Как же здорово было ехать на юг!..

— Жозефина Геннадьевна, – сестра Антонина преградила мне путь у кухни. – Что с тобой?

— Боря не приедет, да? – быстро заговорила я, заикаясь и задыхаясь. – Не приедет? Он сказал почему?

— Господи, конечно, приедет! – взяла меня за руки. – Ты что? Он приедет и подарит тебе ту цепочку с палочкой-смайлом, как ты хотела. А мы с Гошей – гитару. Ты у Павла в гостях пыталась играть на его старенькой, без струны, вот мы и…

Антонина выдала все секреты сразу. Она и так мастер спойлеров, а я ее еще и напугала своим заиканием. Ну хоть понятно, почему Илюха притащил медиаторы.

— Цепочку? С палочкой? – я продолжала заикаться и частить.

— Да, ну, из коллекции Т. На шею, – и Антонина ткнула пальцем в мою ключицу.

Шея. Ключицы. У меня есть шея, на которую можно надевать цепочку с подвеской. Уши не проколоты, а шея есть. И Боря это знает.

— Да, – спокойно сказала сестра. – Боря это знает.

Значит, я вслух этот бред несла. Отлично. Но Антонина и виду не подала. Стояла, поддерживая меня за оба локтя, непоколебимая, как стена плача.

В кухню зашла было тетя Лена и сразу вышла. Потом появилась Илюхина масштабная тень – и тоже исчезла. Эдак и попугай скоро начнет уважать мое прайвеси.

А затем, наконец, в дверь позвонили. И приехал Гоша, а с ним гитара, и новый администратор Лена, и – Боря. И торт, конечно, «Эстерхази».

— Ты же сказала «главное, торт»? – уточнил Гоша.

Я не люблю публичные проявления чувств, поэтому Боре просто помахала. А он вызвал меня на балкон и вручил ту самую цепочку с изогнутой подвеской в голубой коробочке. Расчудесная подвеска, белое золото, совершенная форма, лежит ровно меж ключиц и не душит. Судя по довольному лицу сестры Антонины, проявившемуся сквозь балконную дверь, о моей мечте Боре рассказала она: ему я точно ничего такого не говорила.