Книга Кризис Ж, страница 41 – Евгения Батурина

— Ладно, оставим ее про запас. Но я верю в Барбоса, он наверняка весел и игрив.

Нино сердито повесила трубку.

И вот наступил четверг, мы с Нино сидели в переговорной и слушали, как серьезная и сосредоточенная Елизавета Барбос рассказывает о себе. Мне она сразу понравилась. Темные длинные волосы, прямой пробор, трогательные эльфийские уши, слегка щурится. Не теряется, когда ей задают вопросы, а перед тем, как на них отвечать, думает – и на лбу проступает морщинка. Значит, думать для нее привычное дело. Остальному в принципе можно научиться.

— Почему вы хотите работать именно у нас? – официальным тоном спросила Нино.

Барбос произнесла что-то правильное и нейтральное, а в конце добавила от себя:

— Если честно, мне нравится, что у компании есть имя на рынке, традиции, корпоративная культура. Я не человек стартапов. Мне больше нравится поддерживать порядок, чем создавать его из хаоса.

— И еще у нас бесплатные йогурты, – вставила я.

— Это решающий фактор, – без улыбки пошутила Барбос, и я поняла, что мы сработаемся.

После собеседования у меня случился внеплановый ланч с сестрой Антониной, которая гуляла по городу, пользуясь последними свободными деньками, и очнулась на Якиманке. Она написала мне, предложила выпить кофе в «Шоколаднице». За мной увязалась Алла Солнечная, наш медиаменеджер – тоже хотела кофе, а заодно познакомиться с моей сестрой.

— Ой, вы так похожи! – заголосила сходу Солнечная. – Просто одно лицо!

— Да, нас с детства путают, – сообщила Антонина.

— Нет, я знаю, что вы на самом деле не сестры! Но есть, есть общее! Черты разные, а лицо одно! – продолжала восхищаться Солнечная, тряся этническими сережками.

Ее вообще многое в мире восхищает – вот уж где фамилия нашла героя. Кстати о фамилиях.

— Антонина, как ты думаешь, Барбос – хороший работник? – спросила я.

— Охранника нанимаете? – осведомилась сестра, не отрываясь от меню.

— Нет. Ивенты и внутренняя коммуникация. Стык пиара и эйчара.

— Ну, если Барбос понимает все эти слова, я его уже уважаю, – сказала Антонина и решительно заказала блинчики вместо салата.

Солнечная попросила у официанта капучино на миндальном молоке и объяснила всем, кто готов слушать:

— Для меня лактоза – настоящее зло…

— Эти слова надо сделать девизом молочной компании, в которой мы с тобой работаем, – предложила я. – Ты-то как думаешь, берем в отдел Елизавету Барбос?

— Не зна-аю, – тянула Солнечная, наматывая на кулак этническое ожерелье. – Я же ее через стекло переговорной видела только. Симпатичная вроде, но в пиджаке. Впрочем, и ты в пиджаке… Надо спросить Попик. Они же будут рядом сидеть.

— Попик рядом с Барбосом? – не поверила Антонина.

— Ага, – охотно закивала Солнечная. – У них там свой угол в кабинете, у меня свой.

И полезла под стол, куда уронила солонку.

— Если возьмешь Барбоса, – сказала Антонина шепотом, – тебе нельзя выходить замуж за Борю и брать его фамилию. Потому что шпиц не может быть главным в конуре.

— Я и не собираюсь выходить за Борю, тем более… – начала было я, краснея.

— А кто такой Боря? – обрадовалась некстати вылезшая из-под стола Солнечная. – Вроде же был Антон!

Итогов рабочего четверга оказалось два.

Первый: мы нашли ивента. Елизавета Барбос обещала выйти на работу 1 июня, а завтра заехать в офис и принять дела у предшественницы.