Книга Кризис Ж, страница 266 – Евгения Батурина

— Еще и вылакала… все, – сказала она с раздражением, уже явно притворным, и мы обе засмеялись.

— Прости, пожалуйста, – попросила я уже максимально серьезно. – Сейчас новый сварю, горячий. И про Борю ничего говорить не буду.

— Угу, не будет она, – ворчала сестра сквозь пирожок. – У тебя глаза узкие, как… блин, не до метафор, просто узкие. Ревела всю ночь, да?

— Не всю, – призналась я. – Вообще, когда говорят «всю ночь не спала», обычно преувеличивают. Но ревела! Потому что ему правда идет борода.

— Причина супер, – кивнула Антонина.

— Ну и еще потому, что я подумала тут… Вот он уехал, и я жила без него, и нормально жила. Столько всего произошло. С людьми хорошими познакомилась, с животными… Животных у меня теперь в два раза больше, чем было, например. И сестер тоже в два раза больше, а друзей вообще молчу – чуть не в сто. Я переехала сюда, тайны какие-то раскрывала, спасательные операции возглавляла, побывала в Туле и в Сухих Прудищах, и почти четыре кило набрала, потому что мы тут вечно жрем пирожки с вафлями по ночам… И я вроде справлялась одна, без него. Ну, ты понимаешь, с вами со всеми, но одна, – я в сотый раз нажала на кнопку кофеварки, а она не хотела варить кофе. – И вот он вчера приехал, и я… Мне теперь кажется, что я все это делала, все это прожила только для того, чтобы ему рассказать. Иначе никакого смысла.

Я стояла к Антонине спиной и все сражалась с кофеваркой, а та мигала кнопками – сломалась, наверное, и капсула пропала зря, и моя жизнь. Сестра встала, подошла, выдернула кофеварку из розетки, выдержала паузу, включила и снова села.

— Перезагрузка нужна, – сказала Антонина.

Я нажала кнопку. Кофе полился в чашку, сопровождаемый кофеваркиным шипением.

— Получилось, – констатировала сестра. – А ты хорошо описываешь любовь. Только повтори это все… адресату. Мне кажется, имеет смысл.

Но адресат был занят, потому что приехал не ко мне. Пока я собиралась с мыслями и силами, пока придумывала повод заговорить с ним (менее невинный, чем «я тебя ждала, Антонина подтвердит»), Боря делал то, для чего прилетел – решал проблемы. Ездил по Москве, с кем-то встречался, о чем-то договаривался, и был в этом, как всегда, блистателен.

Неделя у него ушла на то, чтобы вернуть им с Гошей клуб и найти для «Бурато» новое здание – не желтый особнячок, а зеленый, побольше, через дорогу.

— Это будет самый комфортный в мире переезд! – радовалась Марина Игоревна, заглянувшая в гости. – Посмотрели налево, посмотрели направо, сделали семь шагов и пришли! В новом доме и места больше, и сцена шикарная, настоящая, и лестница с колоннами. Правда, колонны кое-где рассыпаются, но это ерунда, ремонт за лето точно успеем…

Она говорила, и говорила, и не могла остановиться, а счастливый Кузя ей поддакивал, а счастливый Гоша со счастливым Илюхой играли в сычевальне на гитарах что-то триумфальное. Вечером в клубе «22.20» намечался праздничный концерт.

— Еще раз спасибо Бореньке передайте, – сказала Марина Игоревна. – Какой умничка, он нас буквально спас, да, Кузя?

Я бы с радостью умничке что-нибудь передала (вот и повод заговорить!), но Боря в Нехорошей квартире не появлялся – был занят, не всех еще спас. По слухам, устраивал Марусиного опального преподавателя Уткина на новую, наверняка лучшую работу.