Онлайн книга «Кризис Ж»
|
Сказал он это, глядя прямо на Лену Большую, хотя приглашал вроде бы всех. Она снисходительно бросила: — Ну после такой рекламы как не прийти! Иван на ее снисходительность не обратил никакого внимания, сообщил, что ближайшая «Зойкина квартира» будет сыграна в среду 19 апреля и пообещал оставить нам всем проходки. Засим, угостив Гришу половинкой бутерброда, откланялся. Мы еще немного пообсуждали его внешность и честность (с упором на первое). Маруся заявила, что красивым Ивана не считает: — Он слишком правильный, мне как художнику такое неинтересно. Нужны детали, изъяны… — А давай в следующий раз без изъянов, – строго попросила я, вспомнив ее отношения с Игорем Валерьевичем. — А она права, – поддержала Марусю Лена Большая. – Ты и Филиппа своего красивым считала, хотя он максимум на смазливого тянул в своих очочках. Ничего не понимаешь в мужской красоте. — Допустим, – проворчала я, понимая, что Лена опять сердится на меня из-за Бори, которого якобы разлюбила. – Но Антонине Иван тоже нравится, например. — Не верю! – по-театральному воскликнула Лена. – Ванечка ваш, блин, актер. И маленький к тому же. — Маленький?! – тихо возмутилась Лена Маленькая. – Высокий же. Или это мне опять так кажется из-за моего роста?.. — Да я о возрасте, – сказала Лена Большая. – Пацан совсем. — И сколько ты думаешь ему лет? – вступила, улыбаясь, Марина Игоревна. — Ну, двадцать два, – предположила Лена. — Ого. А я думаю, тридцать шесть, – возразила я. — Ничего себе разброс, – удивилась Антонина. – Но я скорее считаю, как Жозефина Геннадьевна. — И хорошо, что разброс, – пояснила все еще улыбающаяся Марина Игоревна. – Значит, актерский потенциал высокий. Может разные роли играть. А так-то ему тридцать два года. Сходите, Леночка, на спектакль, вдруг Ваня вас удивит. — А схожу, – дернула Лена Большая эталонной бровью. – Все равно скоро работы не будет, чем еще заниматься? 19 апреля Из всей компании на спектакль в ту среду пошли только мы с Леной Большой. — Что ж так далеко-то этот их театр! – неистовствовала Лена, прыгая через лужи у метро «Речной вокзал». — Ну хватит тебе, оп, – прыгнула и я. – Ну, верх зеленой ветки. Хороший, между прочим, считается район. Так, один сапог мокрый… — Знаешь, как я определяю хорошие районы? – спросила Лена, протянув мне руку помощи перед следующей лужей. – До этих станций всегда ходит метро. «Поезд следует до станции “Сокол”» – слышала? А дальше типа не следует, ждите другого. Вот значит Сокол – хороший район. Там можно чувствовать себя элитой. Все, что выше, – жопа. У нас на синей ходят до «Строгино». А на желтой ходили до «Шоссе Энтузиастов». Но я жила на «Площади Ильича», на две остановки раньше! А на фиолетовой… — Ага, поняла. Ты у нас элита. — Ну, теперь-то я на набережной Тараса Шевченко живу… — Лен, иди в задницу, – не выдержала я. — А я уже тут, – улыбнулась Лена. – С тобой! Мы типа в театр идем. Практически провинциальный. Я решила не напоминать уроженке поселка Мозындор о ее происхождении. Подозревала, что Лена нервничает из-за закрытия клуба, не хочет искать работу и боится: а вдруг найдется чудный офис в каком-нибудь Ховрино! Как такое пережить. — Извини, у меня сегодня предчувствие нехорошее, – глухо объявила Лена. – Или не предчувствие, а похмелье. |