Книга Кризис Ж, страница 200 – Евгения Батурина

Лена обрадовалась, что у них «серьезно» и очень старалась впредь не быть эгоисткой. Но почти каждый раз, когда она приезжала, ситуация повторялась. Елена Васильевна расстраивалась и уходила, Олег бежал за ней, Лена мыла посуду. Понятие «не быть эгоисткой» ширилось. При маме много чего нельзя было упоминать: что они с Олегом вместе ночуют в общежитии, что будут проходить практику в одной школе, что Лена пишет курсовую по Блоку (мама любила его в юности и имела на него эксклюзивные права). Зато Елена Васильевна не возражала, когда Лена в Балашихе готовила и прибиралась: лишь бы тонкие материи не трогала.

На третьем курсе Олег сделал предложение – с одобрения мамы, разумеется. Елена Васильевна немного поплакала, но смирилась. Лена была счастлива, выбирала свадебное платье в Туле (чтоб подешевле), по выходным ездила в Балашиху, готовила там еду на неделю. Однажды не приехала – подруга Света, которая Мисс Улыбка, праздновала в общежитии день рождения. В ответ Елена Васильевна от имени Олега рассталась с Леной по телефону: «Для Олежи главное семья, а для тебя, значит, нет».

На следующее утро в институте Олег демонстративно сел один. Лена, еле держащаяся на ногах от слез, после пары подошла объясняться (и отдать реферат). Реферат Олег взял, а прощать любимую не спешил. «Света твоя профурсетка, – выговаривал он мамины слова. – Красивая, конечно, я сам хотел с ней поначалу замутить. Но выбрал тебя – как безопасный вариант. Думал, ты человек и для тебя наши отношения будут на первом месте!» Лена клялась, что да, конечно же, на первом, но Олег продолжал: «Она вообще на тебя плохо влияет и настраивает против меня». Последнее, в общем, было правдой. Незадолго до этого Олег отметил, что Лена себя запустила и прибавила в весе. Тогда она стала ночами качать в общежитии пресс, а Света сказала, что ни один мужик того не стоит.

В общем, Олег все-таки Лену простил. Она окончательно переехала в Балашиху, подальше от тлетворного влияния общежитских профурсеток. Потом, в Балашихе же, состоялась скромная свадьба, а вскоре Лена очень удачно поссорилась с папой и фактически перестала ездить к родителям в Тулу.

И зажили они втроем – Олег, его мама и Лена. Мама обижалась. Олег ее утешал. Лена оказывалась виноватой. Они с мужем ссорились, потом мирились. Олег варил печальной Лене какао и увещевал: «У мамы сложный характер, но ты-то будь мудрей!» Сходились в итоге на том, что главное – семья.

Оба получили дипломы. Олег временно пошел работать к матери – она снимала прилавок в магазине через дорогу от дома, торговала овощами и фруктами. Лена хотела устроиться в школу, но муж и свекровь были против: «Станешь истеричкой, будешь дома срываться на всех». О собственных детях ей тоже запретили думать: Елена Васильевна категорически не желала становиться бабушкой. «Вам бы только повесить на меня младенца! А я еще молодая!» – возмущалась она. Лена собиралась воспитывать своего ребенка сама (и даже немного надеялась, что по этому случаю они с Олегом уедут из Балашихи), но ее аргументы тонули в трясине свекровиных обид.

Прошло много лет. Олег все еще временно работал с матерью: овощи и фрукты пользовались стабильным спросом. «У мамы с сыном бананы брала», – говорили хозяйки. Лена кочевала с одной невнятной работы в Балашихе на другую, успевая и заниматься домом. Детей у нее не было, подруг тоже. Был попугай, единственный друг, но и того муж со свекровью выгнали из дома за плохое поведение: он слишком много говорил и слишком много знал. Лена тогда устроилась администратором в московский салон красоты (ей разрешили покинуть Балашиху, потому что салон находился прямо у Курского вокзала) и взяла попугая с собой на работу. Потом его и оттуда выставили – коварно, без Лениного ведома, в тот день, когда она взяла выходной, чтобы сопроводить свекровь к подологу. Попугая нашла на улице сестра Антонина, забрала в Нехорошую квартиру и назвала Исаичем. А потом подружилась с Леной и подружила с ней нас. Теперь муж Олег и свекровь Елена Васильевна были недовольны нами, новыми московскими профурсетками, и считали, что мы плохо на Лену влияем.