Книга Кризис Ж, страница 198 – Евгения Батурина

Любовь – интересная штука. Любимый человек нравится любым, в том числе похмельным, небритым и диким. Особенно если знаешь, что он теперь вроде как свободен.

Лена хорошо умела выводить из запоя, натренировавшись на своем отце, который служил подполковником в зоне в поселке Мозындор, что в Республике Коми (собственно, сразу после школы она покинула Мозындор, чтобы больше этим не заниматься). Так что Борино недельное общение с хорошим виски ее не особенно шокировало. Она отобрала у него спиртное, напоила лекарствами и уложила спать – действовала практически по заветам из русских народных сказок. Боря был молчалив и послушен: алкоголик из него получился так себе, не то что из подполковника с зоны.

Лена осталась ночевать в гостевой комнате. Утром встретила страдающего Борю большой порцией лекарств и сочувствия. Потом он опять пошел спать, а она сбегала через дорогу на работу и вскоре вернулась – варить бульон.

К следующему утру Боря уже был почти похож на себя настоящего, только тише и печальнее. От бульона не отказывался, а на Лену смотрел с благодарностью. Полдня они проговорили о том, как жить дальше и стоит ли звонить Наташе, а потом Лена снова осталась ночевать – и уже не в гостевой.

Она была счастлива. Он был слаб. Через пару недель оба окончательно протрезвели, и Лена поняла, что ничего, кроме благодарности и дружеских чувств, у Бори к ней нет. Чтобы сохранить хотя бы их, свела все к шутке: «Так, ну, я вижу, ты передумал умирать, поеду-ка я домой! Это было классное приключение». И упорхнула, светящаяся и легкая, в квартиру на Зорге, которую тогда снимала. Там несколько часов рыдала, скрючившись на полу у тумбочки, где хранилась коробочка из-под фаджа. Утром перестала рыдать, пошла на работу, стала дружить с Гошей и Борей одинаково. Боря звал ее Ленкой, был хорошим другом, в запои больше не впадал. А потом встретил меня и уехал в Израиль.

— Погоди, – сказала я, когда Лена закончила рассказ и в пятисотый примерно раз высморкалась в махровую салфетку. – Так ты ему ничего не говорила? Что любишь, что хочешь с ним быть, что не было это никаким приключением?

— Дет, – покачала головой Лена и шмыгнула для верности носом. – Сбысла де быдо.

— Не было смысла, – перевела я. – Почему? Может, он тоже…

— Он был охрененно рад, – оборвала меня Лена, – когда я сказала про приключение. Я видела – облегчение на лице промелькнуло. Не хотел он никаких отношений, у него только что они закончились.

— Ну допустим. А потом-то? Потом же столько шансов было объяснить, объясниться! – я сама не верила, что уговариваю Лену Большую завести с Борей роман.

— Камон, а, – вздохнула Лена и улыбнулась мне, как добрая учительница двоечнице. – У него тоже был квадрильон шансов. Но… Когда Боря любит, это заметно. Тебе ли не знать, дорогая Джо!

Дверь туалета резко открылась, вошла Стелла из концертного агентства, к которой Антонина ревновала Гошу. Увидела нас, горестно восседающих на полу под умывальниками, и, похоже, немного испугалась.

— Это я, Стеша, – представилась она зачем-то. – А вы чего здесь сидите?

— Вот, – подала голос Лена Маленькая. – Стеша! Моя теория верна.

— Скоро идем, – приподнялась было Антонина, но встать не смогла: ноги затекли. – А почему ты Стеша-то? Ты же Стелла.