Книга Кризис Ж, страница 131 – Евгения Батурина

Тут я засмеялась – и даже поперхнулась от собственного смеха.

— Прости, – выговорила я с трудом. – Я просто… меня вовсе не веселит тот факт, что твой брат…

— Умер, – подсказала Лиза и поставила с трудом добытые кружки на стол. – Да я даже сочувствую тем, кто мне пытается сочувствовать. Сказать людям обычно нечего, от этого им неловко, а мне неловко перед ними, все тонут в неловкости и беспомощно машут руками. В общем, лучше не начинать.

— Ну мы уже начали, – решила я настоять. – Расскажи про брата.

— Окей, – Барбос села за стол, поставила на него локти. – Звали его Володя. Он был мой самый любимый человек – и, как сейчас говорят, единственный значимый взрослый. На десять лет меня старше. Погиб восемь лет назад. Говорят, чтобы стало легче, надо, чтоб прошла половина того срока, что ты знал человека. Думаю, это полная фигня.

И Барбос стянула с одного плеча и свитер и показала мне вытатуированные на шее перечеркнутые палочки, которые я заметила еще в первый день нашего знакомства.

— Каждый год после его смерти делаю по одной. Знала я его двадцать лет, половина – это десять. Все жду, когда полегчает, – объяснила Лиза.

— Это про влюбленных так говорят, – сказала я. – Про романы. Мол, вот встречались вы с мужчиной четыре месяца, значит, два тебе на передышку. А с братьями, тем более единственными значимыми взрослыми, такое не работает.

— Угу, мне психотерапевт то же самое сказала, – кивнула Барбос. – Разрешила горевать. Это, говорит, нормально, Лиза, что тебе хреново, это травма на всю жизнь. Я даже ее зауважала как профессионала.

Тут стал названивать курьер, который интересовался, где в Лизином доме подъезд номер один. Подъезд был единственным, поэтому мы начали подозревать, что курьер бродит где-то не там. Внутренний навигатор у парня отсутствовал, а вот врожденное упрямство давало о себе знать, и от неправильного дома к правильному он уходить никак не хотел.

Когда подостывшая пицца все-таки явилась и отправилась с дороги погреться в духовку, мы еще немного поговорили о брате.

— Володя был желанным ребенком, а я случайным. Когда я родилась, отец уже пил, а мать уже от этого устала. Еще и боялась, что я получусь больной… Я оказалась здоровым толстым младенцем, но обрадовался мне только брат. Ночами я плакала, и мать на меня злилась, потому что я могла разбудить пьяного и с трудом утихомиренного отца. Тогда Володя брал меня на руки, подолгу ходил по комнате, укачивал. Песни пел, русский рок в основном – «Чижа», знаешь, «Идут в поход два ангела вперед»? Я песню помню, а укачивания эти, конечно, нет, но мама рассказывала – восхищалась сыном и слегка меня упрекала… В общем, я как-то быстро сделалась Володиной ответственностью. Всех это устраивало, а меня особенно. Я его обожала. А он ни разу не дал понять, что я ему мешаю – хотя мешала, конечно, – усмехнулась Лиза. – Из девушек при нем задерживались только те, кто спокойно реагировал на мое обязательное присутствие. Он меня к ним домой мог привести. В одной руке букет роз, другой Лизо́чка за капюшон держит… Лизочек – это я. Была.

Барбос открыла духовку, вытащила решетку с пиццей, сыр на ней угрожающе шипел.

— Передержала! – с досадой сказала Лиза и снова выругалась непечатно. – Прошу прощения, я сегодня прямо боцман.