Книга 13 минут радости, страница 87 – Евгения Батурина

Мы с Дагировым как-то неловко попрощались: он махнул батоном, я зачастила, объясняя, что спешу. На работу, конечно, опоздала. Начальница Морисовна отчитала меня своим способом: «А наверное, деньги, которые здесь платят, у вас в городе считаются большими?»

И вот сижу я в библиотеке, перебираю бездумно карточки, у ног трётся чёрно-белый кот с крайне неинтеллигентной, хулиганской мордой. Кота подкармливает Морисовна, так что он тоже чувствует себя моим боссом: сейчас благоволит, а потом может и лапой шлёпнуть. На стене висят большие, как луна, жёлтые часы. Половина девятого. Сейчас Голубушкина и Митя на концерте, танцуют, наверно, под… не знаю, под песню «Воля и разум»? Но песня закончится, и начнётся их совместное будущее, а в нашей компании появится новая пара. Сначала будет странно, потом все привыкнут, особенно я.

Папа Мариванны, капитан второго ранга Голубушкин, хотел, чтобы она вышла замуж за офицера или в крайнем случае военного журналиста. Митя, конечно, не военный, зато сын геолога, а это тоже почётно. К тому же наша начальник курса сказала как-то: «Завадский, по тебе м/о плачет». М/о – международное отделение факультета. Это Митя тогда начал учить шведский (зная английский, французский и азы немецкого)… Журналист-международник – красиво звучит. Капитан второго ранга обязательно одобрит. Эта мысль отдалась болью: кот-хулиган цапнул меня за палец, чтоб больше не гладила его уставший чёрно-белый лобешник и не думала обо всяких глупостях.

В общежитие (не получается сказать «домой») я вернулась часов в десять. Алейник в комнате ещё не было, одухотворённая соседка Валя сидела за своей шторкой тихо, без джаза и Кирилла, жгла ароматические палки. Я решила, что заслужила сегодня что-нибудь хорошее, так что согрела чаю, надела толстый свитер и шерстяные носки, села читать Довлатова – моего нового любимого писателя. Взяла наугад первый попавшийся том с полки Алейник, обрадовалась, когда нашла в содержании «Заповедник». Я знала, что через две недели мне подарят на день рождения новенький четырёхтомник: девчонки проговорились…

В дверь постучали коротко и громко – так обычно заявлял о себе Дагиров. Я со вздохом сползла с кровати, нашарила тапочки (в одних носках холодно даже пять шагов пройти), открыла. Дагиров и есть, стоит удивлённый:

— Привет, ты дома уже?

— Ага, как видишь.

— Ну… и как концерт?

— Дим, алло. Я на работе была, а не на концерте. Мы же внизу виделись…

— А, точно. Прости, задумался.

— А что ты хотел-то?

— Я? – Он наморщил лоб с усилием. – Да ничего. То есть соль. Есть у вас соль?

«Соль есть у вас», – подумала я, знавшая точно, что в их с Бестужевым комнате стоит недавно открытая пачка. Но Дагиров был странный, и я отдала ему ещё и нашу. Мало ли, может, хочет пуд соли съесть в рамках эксперимента. Вопрос – с кем.

— А Маша не пришла ещё? – спросил Дима, уже уходя. Под Машей он имел в виду ту, кто для остальной компании была либо Голубушкиной, либо Мариванной.

— Не знаю, не проверяла, – ответила я. – А что, надо ещё соли?

Дагиров грозно блеснул черными глазами, словно обиделся, и пошёл домой.

Минут через двадцать, когда герой «Заповедника» живописал типично псковские дали, в дверь снова постучали – точнее, поскреблись. Так обычно делала как раз Голубушкина.