Книга Еще 11 минут радости, страница 96 – Евгения Батурина

Тем вечером я, вообще-то, хотела попасть домой пораньше: двенадцатилетний старичок Филя за январские каникулы привык гулять только со мной и теперь хотел, чтобы так было всегда. «Мам, ты скоро? Филя на меня очень красноречиво молчит!» – жаловалась Наташа, у которой к тому же не получалась домашка по математике. Я решила, что посвящу пончикам полчаса, быстро выслушаю, почему у Кати резко поменялось настроение и что там за «он», а потом поеду к собакам, детям и задачам на пропорции.

Сезонные «донаты» были в форме сердца. Румянцева отпила кофе, произнесла: «Ой, Ося», качая кудрявой головой, и принялась рассказывать, как удачно съездила в Таиланд.

Это был тур по островам. Очень многочисленный – большая группа журналистов плюс большая группа отельеров. Катя совсем не любит толп из чужаков, поэтому ещё в аэропорту зацепилась за одного парня, который раньше работал в нашем Издательском Доме: всё-таки знакомое лицо. Они вместе сидели в самолетах и автобусах, вместе преодолевали трудности (постоянное ожидание опаздывающих, экскурсии в рисовые поля, многочасовые туры по отелям), вместе курили в перерывах и, где-то с третьей ночи, спали тоже вместе. К концу и так длинного, в десять дней, путешествия обоим хотелось, чтобы оно было значительно более длинным. В Москве они ждали такси так же, как другие ждут апокалипсиса. А теперь вот он не может выпить кофе. И из-за этого у неё всё валится из рук: стаканчик выпал, пришлось покупать новый. Катя осторожно притянула к себе пончиковое сердце на картонке и разрезала его пластиковым ножом пополам.

— Сегодня не может, так завтра сможет. Он же не навсегда отказывается, – сказала я подруге, которая изучала взглядом разрушенный пончик. – Я понимаю, ты привыкла быть с ним вместе круглосуточно. Микромир пресс-туров. В Москве так не получится, но что-нибудь получиться всё равно может. Вроде бы, по твоим рассказам, парень неплохой.

— Ося, ты не всё знаешь, – вздохнула Катя.

— А что? Плохой? – я спросила и тут же догадалась. – Ой. Женат?

— Угу. И это только во-первых, – призналась женщина, которая на пятигорской горе Пикет клялась мне больше не вступать в связи с несвободными мужчинами.

— И что же во-вторых? – Я против воли сузила глаза.

— А во-вторых – это Петя, – Румянцева сглотнула, произнеся имя любимого, и уточнила: – Ваш Петя. Петя Ермолаев.

Честное слово, я сдержала подступающее «о нет». Но что-то моё лицо, видимо, отразило. Краткое саммари тех восемнадцати лет, что мы с Петей Ермолаевым были знакомы. Прозвище «Ермолаев-Раздолбаев». Светкина фраза «скорее праздник, чем человек» и её же предостережение «будешь тащить его пожизненно, как саночки». Шутка нетрезвого Бестужева: «Петька у нас как тамагочи. Забавный, милый и без внимания не выживет». Таськино горькое замечание: «Ему нужны границы, он же облако в штанах». Вечная готовность Ермолаева уволиться с работы, на которую устроился пять минут назад. Вечное «Это навсегда!», применимое к каждой встреченной женщине. И, увы, правдоподобное «навсегда» по имени Галина Васильевна.

После истории с рехабом он попытался сменить дома власть, но быстро капитулировал. Галина прекрасно поняла, что его главное слабое место – дочка Стеша. Поэтому наутро после «большого разговора» подхватила ребёнка и уехала к родственникам в Читу. Не отвечала на звонки, запретила матери с отцом рассказывать Пете о своём местонахождении. И смилостивилась, только когда он через тёщу передал: сдаюсь, возвращайтесь. Потом Галина Васильевна устроилась на высокооплачиваемую работу в газовую компанию. Ермолаев по настоятельной просьбе жены уволился из нашего Издательского Дома, набрал фриланса, водил дочку в садик и забирал оттуда. В три года Стешу отдали на художественную гимнастику – логистикой также занимался Петя, там уже пошли первые соревнования. Стеша делала успехи и была настроена на великое спортивное будущее: целеустремлённостью пошла в маму. Ермолаев слегка побаивался суровую не по годам дочь и называл её уважительно Степан Петрович. От жены он периодически погуливал, но втайне. С нами, второй группой, тоже встречался тайно – Галина Васильевна не забыла, куда именно он сбежал из рехаба. Мы любили Петьку, покрывали его, сочувствовали ему. Но это было «нехорошее» сочувствие – когда понимаешь, что игра проиграна, ситуация безнадёжна, лучше не станет.