Книга Еще 11 минут радости, страница 19 – Евгения Батурина

— Какая это хоть порода? – спросила я, когда щенок ещё раз попил молока и уснул на моём старом голубом свитере.

— Да Серый не хочет спрашивать у хозяина. Неудобно, говорит, вдруг дворняга.

— Неудобно ему, значит, – отозвалась я.

— Угу. Мы подумали, на кавказскую овчарку похож. Может, смесь… Тебе как кажется?

— Мне кажется, похож на смесь колобка и Фильки из «Спокойной ночи, малыши».

— Филька вроде коричневый был, а этот серый…

— А я по чёрно-белому телевизору смотрела.

— А я больше любил Хрюшу.

Ну что ж, хорошо хоть поросёнка нам не привёз.

Первую ночь Филя либо плакал, либо ходил пить молоко (сразу выучил маршрут от нашей комнаты до кухни с миской), либо сосал мой палец.

Ариша ревновала: она его первая полюбила, а он отчего-то полюбил меня, которая вообще к собакам была равнодушна – кроме, собственно, кукольного Фильки.

— Такой ты, значит, серенький волчок, предатель, – бормотала Ариша, глядя, как Филя, переваливаясь и волоча пузо по полу, упрямо тащится к моей двери.

Утром безмятежный зевающий Бестужев ушёл на работу: пост сдал. А я позвонила и отменила собеседование. Ну какое тут, господи.

Теперь у меня было два волчка.

Когда Филя чуть подрос и мы вышли гулять с ним и Наташей (пока недалеко, на горку с гаражами перед домом), нас там увидел сосед с чётвертого этажа, Агиль Эмильевич, большой весёлый дядька, хозяин красивейшего сеттера по имени Ласточка. Он шёл из магазина с тортом.

— Так вот кто тявкает у вас! – обрадовался он. – Всё тявкает да тявкает, Ласточку мою беспокоит. А я-то думал, Наташка разговаривать учится!

Наташа залилась смехом. Агиль Эмильевич потрепал Филю по ушам, тот довольно и душераздирающе зевнул.

— Что за порода? – спросил меня сосед.

— Сами не знаем. Привезли как кавказскую овчарку, но я сомневаюсь…

— Да ну-у, – выпятил губу Агиль Эмильевич и повторил Аришину мысль: – Тот медвежонок, а этот волчок. Я тут, скорее, скандинава вижу. Викинга! Шведский ямтхунд – знаете такую породу?

Я не знала, Наташа тоже. Предполагаемый викинг неуклюже сполз с горки и начал рыться под сломанной скамейкой, искать, что бы такого захватить.

— Может, не чистокровный, но швед явно поучаствовал. Парню дрессировка нужна, конечно. И много-много гулять, – вздохнул сосед. – Ещё будет с вами на лосей ходить!

Я подумала: вот чего мне в жизни не хватает на данном этапе, так это ходить на лосей.

Но гуляли мы с Филей действительно много – благо парк рядом. На нём так и было написано: «Парк Фили», личный, собственный.

С дрессировкой сложнее. Тогда ещё не пришла мода нанимать собакам и хозяевам коучей, так что я справлялась сама как могла. Основные команды Филя знал, схватывал на лету, да и пойти на лося, слава богу, не пытался. Может, отцом его и был викинг, но мать, вероятно, происходила из оседлых крестьян, презирающих открытые конфликты. Мне досталась спокойная собака с внешностью волка и темпераментом помпона от шапки. Идём гулять? Классно! Рядом? Я так и хотел! Фу? Ну ладно, брошу.

Мы неплохо уживались – Ариша, Наташа, Филя, я. Помогали друг другу, затаптывали любые распри на этапе искр, не давали им разгораться.

Вот только я почти совсем перестала спать. Маленький ребёнок. Щенок-подросток. Чужая квартира. Пожилая женщина, усыновившая твоего мужа. Сам муж, старающийся работать побольше и возвращаться попозже. Тревога, от которой коротит в груди. Вечный вакуум. Это истощает организм, изнашивает. Я уже говорила, что в двадцать с небольшим лет чувствовала себя очень старой? Ну, говорила, так повторю – ведь старики часто повторяют одно и то же.