Онлайн книга «Еще 11 минут радости»
|
— Ты велела капризничать, вот тебе мой каприз! – отрезала Алейник. Я снова начала усердно думать, что делать с Митей: боялась ослушаться беременную подругу. Делать что-то с Митей, пока мы живём в разных странах, было сложно. И я решила написать и аккуратно поинтересоваться, не собирается ли он снова в Москву на пару дней – скажем, осенью. Но тут наступил сентябрь, и выяснилось, что нам с Катей Румянцевой надо, помимо Нового Журнала, быстренько выпустить приложение о народных промыслах. С каталогом из 50 наименований. Уж очень интересует эта тема женщин 35+. Поэтому наши дни временно превратились в изучение федоскинских и палехских миниатюр, холуйской строчки, кадомского вениза, фарфора из Вербилок и прочей скани-филиграни. Работа это кропотливая, почти как у торжокских золотошвей. Особенно для выпускающего – столько фактов за один раз я ещё не проверяла. Наступил последний день сдачи, вернее, ночь. В редакции, посреди полутемного опенспейса, за столами, стоящими рядами, как на швейной фабрике, остались трое: Катя, я и арт-директор Эмма, очень красивая и похожая на балерину. Мы просматривали финальные полосы, вносили мелкие правки и ругали свою жизнь. — То федоска, то вербилка, – напевала я из своего угла, водя пальцем по монитору. — Северная чернь, северная чернь… – бормотала Катя. – Звучит презрительно. «Нет хлеба? Пусть эта северная чернь ест пирожные!» Арт-директор Эмма оживилась при упоминании пирожных: она, как полагается балерине, считала калории и безответно любила сладкое и выпечку. — А у меня сегодня «грешный день», и я думала, что купить в синей кофейне: круассан или улитку с изюмом, – мечтательно произнесла Эмма. – Выбрала улитку. Решила, это более медленные углеводы… Катя посмеялась и, продолжая читать что-то в компьютере, бросила мне: — Чуть не забыла. Ось, Петя тут намутил пресс-тур в Гонконг. — Когда? – отозвалась я. – «…особый вид строчевой вышивки по выдергу…» — Да вот-вот уже, 21–25 сентября. Гастрономический тур. — Ага, хорошо, – проговорила я рассеянно: «вышивка по выдергу» владела моим вниманием безраздельно. – Поезжайте, мы же сдадимся уже. — Ося! Посмотри на меня! – потребовала Румянцева. — А? — Я, вообще-то, тебе предлагаю поехать. — Да? – удивилась я, воровато взглянув на Эмму, которая не была в курсе ситуации «Катя + Петя». – А… вы? — По-моему, тебе сейчас это нужнее, – мягко, как ребёнку, объяснила Катя. Только тогда я поняла, куда именно Румянцева намерена меня отправить. И одновременно поняла, что над заметкой про северную чернь у нас написано большими буквами: «ВЕЛИКИЙ УТЮГ». В аэропорт меня, как и Митю два года назад, отвозила Алейник. Мы с ней стояли у выхода на паспортный контроль, прощались. Тоже как с ним тогда. — Ты так и не написала Митьке, что прилетаешь? – спросила Таська строго и поправила на мне лямку рюкзака. — Нет. А ты? — Ну ты же почему-то запретила. Хотя я бы на твоём месте… — Не надо его предупреждать. Пожалуйста. — Угу, – Алейник шмыгнула носом. – В прошлый раз он не предупредил, что будет в Москве, и вон как все здорово вышло! — Таська, – остановила я её. – Ты права. Но не говори ему. Я в кои-то веки сама должна всё сделать. — А ты хоть придумала, что именно? – вздохнула Алейник. — Не-а. Но мне лететь десять часов. Придумаю. |