Книга Еще 11 минут радости, страница 115 – Евгения Батурина

— А Баба Ната 27-го возвращается или 28-го, я забыл?

— 29-го.

Наташа уехала со своей новой театральной студией на фестиваль юношеских спектаклей под Калугу. Играла, кстати, снова бабушку – в «Синей птице».

— Ясно, – сказал Бестужев и ещё потоптался в проеме. – Вечером они?

— Да.

— Их довезут или забрать откуда-то надо?

— Довезут до метро.

— Ясно. Хорошо.

Бестужев медленно развернулся и пошёл было вглубь квартиры, но остановился и новым, не таким беспечным тоном, произнёс:

— Фроськин. Я же знаю… Я же всё знаю. Она сказала, что написала тебе письмо.

— И что? – поинтересовалась я. – Теперь волнуется? Или обижается, что я не отвечаю?

Сакович Дарья Ивановна, руководитель службы ресепшен в Большой Газете (это следовало из автоматической подписи в конце письма), сообщала в своём послании, что они с моим мужем Алексеем состоят в серьёзных отношениях уже полгода. Дарья отдает себе отчёт, что наши с Алексеем отношения ещё более серьёзны, так как у нас общее прошлое и ребёнок. Она не желает делать мне больно, также не желает делать больно нашей дочери Наталье и считает, что из сложившейся ситуации мы должны искать выход все вместе (кажется, имелись в виду всё-таки только мы с Алексеем и Дарьей, без Натальи). В письме было ещё много хорошо продуманных словесных конструкций, но я запомнила одну, непродуманную, чудом туда прорвавшуюся: «Мне без него темно, понимаете?»

— Включи свет, – сказала я Бестужеву, прикрыв крышку ноутбука. – Давай поговорим.

Ирина с места C выбила нам с ней в «Аристократе» целый полулюкс. Правда, с одной большой кроватью.

— Ну ничего, я спокойно сплю, а вы? Вертитесь? Брыкаетесь? – уточнила она.

— Не знаю, – ответила я, подумав, что вряд ли сегодня вообще засну.

Ирина мгновенно заполнила весь полулюкс своими вещами – есть люди, которым это всегда удаётся. Куда ни повернись, Иринина косметичка, Иринины штаны, Иринина книга «Лёгкий способ бросить курить», Иринины лёгкие сигареты, Иринино, уже мокрое, полотенце. Соседка побежала вниз узнавать, собирается ли авиакомпания кормить нас ужином. Я воспользовалась временной свободой, быстренько приняла душ, надела пижаму и примостилась на «своей» стороне кровати, чуть передвинув пакетик с Ириниными ватными дисками и мешок с Ириниными бюстгальтерами.

— В общем, сказали, утром завтрак дадут с собой в автобус. А с ужином сами разбирайтесь, уважаемые пассажиры, – сообщила Ирина разочарованно. – Круглосуточный ресторан при отеле закрыт – то есть открыт, но кухня не работает. На той стороне вроде заправка есть, может, хот-доги какие или бутеры? Пойдемте только вместе, там дорогу перебегать надо.

— Думаете, вдвоём больше шансов добежать?

— На 50 процентов! – уверенно отчеканила Ирина. – Переодевайтесь обратно. Если стесняетесь, я отвернусь. А то вы какая-то, смотрю, скрытная…

— Ты закрытая, Фроськин. Замкнутая в прямом смысле, на триста замков, – говорил Бестужев тогда на кухне. – Что смотришь? Я ведь тоже журфак окончил, тоже со словом работаю…

Так получилось, что в беседе о Дарье обвинения поначалу сыпались на меня.

— Это ж ненормально – лезть в душу к собственной жене. Именно лезть, протискиваться, прорываться с фонарём и чуть не со скандалом, – продолжал муж сыпать метафорами. – Я вечно не знаю, что ты на самом деле думаешь. А спрашиваю – отвечаешь сложно, замороченно, будто специально, чтоб я не понял. Дашка – она другая совсем.