Книга Демон из средней школы. Повесть первая, страница 34 – Фил Шрайбер

— Это понесу тоже, — сказал Котори, складывая чешуйки. — Пусть кузнец посмотрит. Я больше сам решать не буду, что от него можно убрать.

Гин ничего не ответила. Повела носом в сторону его кармана.

— Гвозди.

Котори накрыл карман ладонью.

— Они с проклятиями.

— А он, по-твоему, с чем?

Он посмотрел на свёрток.

Гин поморщилась.

— Железо старое, кованое. Может подойти. Вот кузнец и скажет.

Котори достал оба гвоздя. Положил отдельно от ткани.

Чёрные, длинные, с тупыми шляпками. Когда-то от одного такого внутри теснилась чужая злость. Теперь — ничего. То ли ушла, то ли он перестал замечать.

— Пахнут, — сказала Гин.

— Чем?

— Теми, кто их забивал.

Котори убрал руку.

— И меч потом будет?

Она не ответила. Он подождал. Потом сдвинул гвозди ближе к краю.

— Спрошу и это.

— Только двух мало.

— Всего семь. Четыре на крыше, один согнутый в ящике. Я его к отслужившим положил.

— Если согнулся, не значит, что железо плохое, глупый аякаши!

— Уже понял.

Котори посмотрел на бумажку с ржавчиной. Потом снова на гвозди.

— На брезенте четыре, — повторил он. — Все вытащить — потечёт.

— Потечёт.

— Другими прибью.

— Купишь в магазине — для этого меча нужно особое железо, как раз из этих гвоздей, я думаю, — лису распирало от самодовольства и желания подтвердить новообретённый титул сенсея.

— Утром. А пока кирпичами прижму.

Гин повела ухом к соснам. На верхушках пошевелился ветер.

— Валун сказал, скоро дождь. На месяц, — добавил Котори.

— Валун другого не говорит.

— А если в этот раз прав?

Она посмотрела на него. Котори отвернулся к крыше.

Синее полотно лежало ровно. Он помнил, как осенью бил по гвоздям камнем, как один согнулся и как долго потом на ладони держалась вмятина. Помнил первую ночь без капель в ведре.

— Может, пяти хватит? Два на крыше оставить.

— На что хватит?

— На меч.

Гин посмотрела на обломок, потом на его ладони.

— Ты маленький, — сказала она, — и меч у тебя будет маленький. Тебе под стать. Не меч, а нож. Танто.

Котори опустился на ступеньку рядом с доской.

— Он же был мечом.

— Был. Ты сам так говорил.

Он приложил руку рядом с железом. От запястья до кончиков пальцев — почти вровень.

— А останется им?

— Ножом останется. Если получится.

— Я не про длину.

Гин закрыла рот. Посмотрела на ткань, на рыжую пыль, снова на Котори.

— Я не кузнец.

Он кивнул.

— Поэтому все семь?

— Лучше так, чем потом прийти и узнать, что одного не хватает.

Котори пересчитал на пальцах: два здесь, один в ящике, четыре наверху. Сжал руку. Потом наклонился к обломку.

— Ты слышал? Гин нашла кузнеца. Он может попробовать. Только прежним ты не станешь. Маленьким будешь.

Помолчал.

— Из тебя и из них, — добавил он, показывая на гвозди. — А что ещё понадобится, мы пока не знаем.

Гин неподвижно сидела внизу.

— Ты согласен?

Котори положил пальцы на край ткани. Ждал. Мотылёк перебрался с его рукава на костяшку.

— Если не хочешь, скажи. Хоть как. Я услышу.

Холод не приходил. Котори убрал ладонь, растёр её о колено и приложил снова. Тишина.

Он сидел так долго, что Гин легла.

Наконец сказал:

— Я тебя ещё спрошу. Завтра. И по дороге.

Поправил ткань, собрал бумажку с чешуйками и поставил доску обратно на камни.

* * *

Ночью Котори достал согнутый гвоздь.

Тот лежал между «лёгкими родами» и «успехом в учёбе». Котори ощупал изгиб и положил его к двум прямым.