Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 38 – INDIGO

— Вице-адмирал, что нам делать? — осторожно спросил флаг-полковник, командир боевого центра станции, и в его голосе впервые за весь вечер прорезалась нотка неуверенности.

В ответ вице-адмирал посмотрел на флаг-полковника. Тот стоял у центральной консоли, и его пальцы негромко барабанили по краю стола, верный признак того, что он держит себя в руках через силу, а взгляд то и дело возвращался к тактической схеме, будто он пытался силой воли остановить сближение алых меток со станцией. За его спиной у боевых постов замерла вся дежурная смена: тревога была снята, и каждый из них мог смело отправляться в свою каюту и отдыхать после непростого дня, но никто из них не покидал свой боевой пост, никто не убрал руки со своих панелей управления. Все по-прежнему были готовы сражаться и открыть огонь по приближающемуся противнику, стоило только активировать нужные значки на панелях управления, и не один линкор аварцев быстро превратится в гору оплавленного железа. Связист у соседнего терминала едва заметно покачивал головой, будто, заранее не веря в благополучный исход, а сидевшая чуть поодаль аналитик и вовсе перестала притворяться, что смотрит на свой экран, и откровенно наблюдала за обоими командирами, ожидая их решения.

— Ничего, — ответил вице-адмирал и посмотрел на флаг-полковника.

Впрочем, если совсем честно, думал он сейчас вовсе не о линкорах.

Он думал о том, стоит ли сообщать Миле с Лерой о возвращении их мужа на станцию. Мысль эта преследовала его с того самого момента, как Алекс появился в командном центре, и он увидел, в каком тот состоянии.

Сначала, когда он увидел Алекса живым, у него будто камень с груди упал, тот самый, что давил на грудь все эти дни неизвестности, не позволяя смотреть в глаза собственной дочери без чувства вины за то, что не может дать им никакого ответа. Сейчас же вице-адмирал думал над дилеммой, стоит сообщать девочкам об Алексе прямо сейчас или подождать. Именно эта дилемма мучила его в данный момент куда сильнее, чем линкоры, летящие на сближение со станцией, а ведь ещё совсем недавно он был готов им поклясться, что пока ничего не может сделать, чтобы хоть что-то выяснить об Алексе. Всего несколько часов назад он отдал бы что угодно за одну-единственную зацепку, а теперь, когда зацепка обернулась живым, но тяжело раненным зятем, он не находил в себе сил сказать им простые слова: «Он жив. Он здесь». Он мысленно повторил эти четыре слова несколько раз и с горечью осознавал, что произнести их куда труднее, чем промолчать. Мысленно он даже представил, какая будет реакция дочери на эту новость.

Сейчас медики приведут Алекса в порядок, восстановят его здоровье, снимут контузию, и у станции снова появится отличный, отчаянный командир, который никого и ничего не боится. Вице-адмирал попытался представить его таким, каким знал долгие годы, прямая спина, твёрдый голос, взгляд, не терпящий возражений, и на мгновение это почти получилось, почти заслонило собой то, что он видел совсем недавно.

Воспоминание пришло и ушло, оставив после себя лишь горькое послевкусие, и вице-адмирал усилием воли вернул себя в настоящее. А при нынешней обстановке, которая с каждой минутой становилась всё более тревожной, именно такой командир станции сейчас точно не помешал бы. И тогда точно третий заместитель командующего флотами вновь и непременно отправится по одному известному только Алексу адресу, и никто, и ничто не сможет удержать его от этой отправки.