Книга На границе империй. Том 10. Часть 16, страница 77 – INDIGO

Посмотрел, чем они занимаются, и понял, что у лейтенанта активно идёт перегруппировка. Он с сержантами воспользовался предоставленной паузой и сейчас активно менял позиции. Хотя и не хотелось его отвлекать, но пришлось:

— Баренс, — позвал я по внутреннему каналу.

— Слушаю, адмирал, — сразу отозвался лейтенант.

— Кэрстон. Что он сейчас делает?

Хорошо было видно через тактический канал, как Баренс поворачивает голову в сторону учёных и аккуратно начинает наблюдать за ними.

— Сидит. Медик его осматривает. Молчит.

— Смотрит куда-нибудь? На других учёных? На тоннели?

— Адмирал. Он периодически смотрит на одного из учёных. Не отводит взгляд.

— На кого именно?

— Не знаю его имени, адмирал.

— Опиши его.

— Невысокий. Немолодой. Седой. Левая рука перевязана. Держится отдельно от остальных.

Я мысленно перебрал группу учёных. Шестеро. Все в одинаковых серых комбинезонах станционного персонала, помятых, испачканных, местами порванных. Один действительно держится отдельно, я заметил это ещё раньше, но тогда мне было совсем не до этого. Кэрстон порой смотрит на него и не отводит взгляд. Медик возится с его запястьем. Левая рука перевязана.

Странно, подумал я, что за всё время боя этот седой ни разу не попытался заговорить ни с медиком, ни с остальными пятью.

— Баренс. Этот учёный — он сам отошёл от остальных или его оттеснили?

— Сам вроде, адмирал. Но я не уверен — не до них было. Остальные жмутся друг к другу. Этот в стороне. Как будто специально держит дистанцию. — Короткая пауза, и я почти услышал, как Баренс перевёл взгляд обратно, стараясь не задерживаться слишком долго. — Могу ошибаться.

— Баренс. Тихо. Незаметно. Этого учёного — в наручники. И держи отдельно от остальных. Прямо сейчас.

— Понял, адмирал. Сделаю. — В голосе не было ни капли сомнения — только сухая профессиональная готовность, с которой хороший офицер принимает приказ, даже не понимая пока всей его логики.

Через экран я видел, как Баренс коротким кивком подозвал одного из своих, рослого сержанта с позывным, который я так и не запомнил за короткое знакомство, и вполголоса отдал распоряжение. Никакой спешки, которая могла бы насторожить остальных пятерых учёных, до сих пор жавшихся друг к другу у стены коридора. Сержант подошёл к седому разумному со стороны, будто невзначай, обронил пару слов, я не расслышал, что именно он сказал и через несколько секунд на запястьях щёлкнули магнитные наручники. Седой не сопротивлялся и даже не удивился. Просто вздохнул и воспринял это с тем особым выражением лица, когда чего давно ждал, но втайне надеялся избежать.

— Готово, адмирал, — доложил Баренс. — Молчит. Не спорит. Странно спокоен для того, кого только что заковали.

— Именно это меня и беспокоит, — ответил я тихо, скорее самому себе, чем лейтенанту.

— Корсак, — произнёс я, — сенсоры. Всё пространство вокруг станции. Максимальное усиление. Прямо сейчас.

— Что ищем, адмирал? — спросила она, уже работая, а на скулах у неё уже читалась сосредоточенная собранность, с которой она встречала любую задачу, требующую точности.

— То, чего мы пока не видим.

— Ничего, адмирал. Пространство чистое.

Я кивнул.

Снаружи — ничего. Подкреплений нет. Других кораблей нет. Значит, их козырь находился внутри станции. Там, куда я пока не мог дотянуться.