Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 84 – INDIGO

— Хочу знать, есть ли у тебя понимание пространства внутри?

— Нет.

— Это плохо. Неизвестные зоны внутри астероида — большая проблема при зачистке.

— Знаю. Поэтому я рассчитываю решить вопрос снаружи, ещё до высадки.

— Будь осторожен там на станции.

— Буду. Но там, похоже, уже никого нет. Мы опоздали. Слишком долго летели.

Тесть смотрел на меня несколько секунд без слов. Лицо у него стало таким, каким бывает у разумных, когда они слышат что-то, что нехорошо слышать, и принимают это, потому что ничего уже не изменить.

— Ты всё равно там на рожон не лезь, — произнёс он.

Официальность исчезла полностью, остался тот голос, которым говорят не командующие флотами, а близкие родственники. — Я сказал Лане, чтобы не отходила от тебя.

— Да она и не отходит. Следит за каждым моим шагом. Честно говоря, иногда я не уверен, чьи приказы она выполняет.

— Мои, — невозмутимо ответил тесть. — Твои она выполняет постольку, поскольку они не противоречат моим. — Он чуть помолчал. — Ты там не переусердствуй сильно и побыстрее возвращайся. Тут без тебя бардак, но другого рода.

— Вижу, — я посмотрел на Милу, которая снова что-то говорила по нейросети и только что метнула в мою сторону ещё один взгляд — этот был чуть другим. Но всё равно не обещавшим мне ничего хорошего.

— Мила, — позвал я.

Она посмотрела на меня. Медленно. Хмуро.

— Я вернусь, — сказал я просто.

Она смотрела на меня несколько секунд. Потом произнесла ровным голосом:

— Я знаю. Никуда ты не денешься.

И снова отвернулась к своему разговору.

Тесть посмотрел на часы, этот жест означал «разговор заканчивается» — и Алекса, поймав его, немедленно возмутилась:

— Деда! Мы ещё папе не всё сказали!

— Успеете ещё, — ответил он.

— Не успеем! Папа улетит!

— Папа никуда не денется, — произнёс тесть, поймав мой взгляд. — Правда, Алекс?

— Правда, — подтвердил я.

Алекса смотрела то на деда, то на экран. Потом наклонилась к камере, почти вплотную, так что на мгновение я видел только её лицо — кудри, мамины глаза, маленький упрямый подбородок, чуть приподнятый с тем выражением, которое говорит: я сообщаю вам нечто чрезвычайно важное, и я хочу, чтобы вы были готовы.

— Папа, — сказала она вполголоса, с той интонацией, которой дети сообщают самое важное в мире. — Дедушку точно поставят в угол.

— Ты уверена?

— Точно и скоро, — сказала она и для убедительности и кивнула с такой уверенностью, какой мне иногда не хватало при оценке тактических ситуаций.

— Ты чего наши тайны выдаёшь? — спросил у неё тесть с улыбкой, которую уже не мог удержать — она расплылась по всему его лицу вопреки всей его выправке и вице-адмиральскому достоинству.

— Он же папа! Ему можно! — невозмутимо ответила ему дочь.

Тесть за её спиной сделал мне знак глазами — благодарный и усталый одновременно. Потом перевёл взгляд на экран и добавил, уже официально, собрав лицо в командирское выражение:

— Алекс. Связь каждые шесть часов. По обстановке — немедленно.

— Принято, — ответил ему.

— Удачи.

Экран мигнул и вновь показал астероидный пояс. Тёмные глыбы, медленно плывущие по своим орбитам в свете далёкой звезды, холодные, равнодушные, непроницаемые. И вновь — тишина на всех частотах.

Сидел в кресле командующего ещё несколько секунд не двигаясь. Разговор вывел меня из боевого режима, своей неожиданностью и непредсказуемостью, которая случается, когда ты этого совсем не ждёшь. Голос тестя ещё звучал у меня в голове. На что он намекал про станцию? Я ничего не понял. Ведь он сам передал мне схему станции? Что он этим хотел сказать? Почему не сказал это открыто?