Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 37 – INDIGO

Искин сработал мгновенно. Лицо просканировано. База данных обработана. Аккредитация подтверждена.

Прочитав полученные данные, я несколько секунд стоял совершенно неподвижно.

Передо мной стоял Ральф Лакер собственной персоной.

Ральф Лакер на данный момент самая популярная медийная личность Аратанской Империи. Автор ежедневной политико-развлекательной колонки, которую читали, по последним данным, около четырёхсот миллионов разумных. Колонки, которую я взломал и использовал в своих интересах и сливал туда информацию, которую нужно было донести до широкой аудитории.

И, как выяснилось сейчас, это не прошло не без последствий для самого Лакера.

Вот оно что, — осенило меня. — Так вот где я видел эту физиономию. Его фото было прикреплено к колонке. Просто там он выглядел значительно моложе. Тому снимку было лет пятнадцать, не меньше, и он был отретуширован. Вот почему я его сразу не узнал.

— Ральф Лакер, значит… — произнёс я задумчиво, оценивающе глядя на журналиста. Теперь всё встало на свои места: и знакомое лицо, и слова о публикациях от его имени, и эта характерная уверенность в себе, что постоянно проскальзывала между строк его колонки.

— Собственной персоной, — подтвердил он с лёгким поклоном. Элегантным. Поклоном разумного, которого много фотографируют. Ведь Ральф Лакер был известной медиа личностью. — Рад, что вы наконец меня вспомнили.

— Вот не думал, что вас сюда принесёт, — честно ответил ему, всё ещё переваривая информацию. — Особенно в такой момент. Мы, вообще-то, готовимся к боевой операции, а не к пресс-конференции.

Лакер скрестил руки на груди. Ироничная маска спала с его лица, сменившись на что-то более серьёзное.

— Но вы же были так настойчивы, адмирал, — сказал он, и в его голосе прорезались нотки упрёка. — Вы использовали меня и мою популярность по полной программе, сливали информацию, которую я якобы получил из своих источников. А мне потом приходилось очень много и очень долго объясняться с весьма серьёзными разумными из-за ваших публикаций.

Он сделал паузу и посмотрел на меня в упор.

— Вы представляете, каково это, когда к тебе посреди ночи приходят представители имперской безопасности и начинают задавать очень неприятные вопросы об источниках информации, которую ты даже не публиковал? И когда ты понимаешь, что ни подтвердить свою непричастность, ни объяснить происходящее — не можешь? Потому что сам не понимаешь, кто и как это сделал?

В ответ я только поморщился.

Да, пожалуй, я не подумал о последствиях для самого Лакера. В тот момент главным было донести информацию до общественности и обойти цензуру, рассказать, что происходит на самом деле. Детали мне казались второстепенными и неважными. Лакер казался мне просто инструментом удобным, популярным, с огромной аудиторией. Тогда мне даже в голову не пришло, что у инструмента может быть лицо.

— Я рад, что всё обошлось, — сказал я, и это прозвучало примирительно, а не как оправдание. — Но я одного не понимаю: как вы оказались на этом корабле? Вы же понимаете — мы не к тёще на блины летим. А там, куда мы летим, империя вполне может остаться без одного известного журналиста. И это будет на моей совести.

Последнюю фразу про блины и тёщу он явно не понял — нахмурился, попытался разобрать смысл и не разобрал. Это была старая земная поговорка.