Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 12 – INDIGO

Император прищурился.

— Да что стряслось с этими оширцами? — произнёс он с лёгким раздражением. Голос у государя в такие моменты становился особым — не злым, но острым, как хорошо заточенный нож, которым ещё не начали резать, но уже держат в руке.

— Это не оширцы, Ваше Императорское Величество.

Грегор посмотрел на Нарэйю.

Недолго. Но одного взгляда было достаточно. Того взгляда, который говорит больше, чем слова. Она выдержала его взгляд совершенно спокойно, без тени беспокойства, или лишнего движения. Это само по себе было ответом или вызовом.

— Да что ты себе позволяешь? — Голос императора стал жёстче. Он прекрасно знал об отношении Грегора к этой наложнице. Знал — и всякий раз реагировал одинаково: с раздражением, в котором, если присмотреться, всё же мелькало что-то похожее на понимание.

— Прошу прощения, Ваше Императорское Величество. — Грегор слегка поклонился. — Готов уйти в отставку. Я уже немолод, и, думаю, пришло время…

— Отставка не принимается, — немедленно и без малейшей паузы отрезал император. — Давай, что ты там прячешь за спиной.

— Не могу передать вам это в их присутствии. — Грегор произнёс это ровно, без извинений, как констатацию факта. — Это запрещено протоколом. Который вы сами и утвердили, Ваше Императорское Величество. Вы же сами меня и накажете за его нарушение.

Государь смотрел на него несколько секунд. В этом взгляде читалось всё сразу — раздражение, усталость, и что-то похожее на уважение, которое он никогда бы не выразил вслух. Потом коротко выдохнул и повернулся к наложницам.

— Девочки, оставьте нас ненадолго.

— Боюсь, надолго, — тихо поправил его Грегор.

— Ладно, — буркнул император. — Разберёмся.

Нарэйя поднялась с кровати, набросив лёгкий пеньюар. Движения у неё были плавными, без малейшей торопливости — словно она уходила не потому, что её попросили, а потому что сама решила. Проходя мимо Грегора, бросила на него взгляд — быстрый, спокойный, ничего не выражающий. Именно такой взгляд его и беспокоил. Невраждебный. Не испуганный.

Дверь за обеими наложницами закрылась бесшумно.

Государь сел на кровати и накинул халат. Теперь перед Грегором стоял не мужчина в постели с наложницами, а император — усталый, немолодой. Преображение было мгновенным и полным. Грегор видел его не первый раз — и каждый раз оно производило впечатление.

— Ну, давай. Что там у тебя? — произнёс государь, глядя на Грегора в упор.

Грегор сделал шаг вперёд и протянул свиток.

— Личное послание от Императора Авара, Ваше Императорское Величество. Он готов объявить нам войну.

— Чего…? — Государь удивлённо уставился на него, будто ожидал услышать что угодно: претензии по торговым маршрутам, жалобу на пограничный инцидент, новый виток торга вокруг тюрьмы, — но только не это.

Лицо оставалось непроницаемым. Но в комнате стало как-то тише — хотя тишина и прежде была полной. Такая тишина бывает только в двух случаях: когда всё хорошо, и когда всё очень плохо.

— Сам не меньше вашего удивлён, — медленно произнёс Грегор. — Ещё на прошлой неделе, насколько мне казалось, мы утрясли все спорные вопросы. Посол Велин лично заверил меня в том, что соглашение по Нароку будет ратифицировано в срок.

— Давай послание сюда.

Государь взял свиток. Сорвал печать без особых церемоний — привычным, хозяйским жестом человека, получавшего имперские послания всю жизнь. Развернул и быстро начал читать, пробегая глазами по строкам, схватывая суть, возвращаясь к деталям лишь там, где это было нужно. Грегор стоял неподвижно, глядя чуть в сторону. Он умел ждать. За годы службы это стало чем-то вроде профессионального навыка — стоять и ждать, пока другие читают, думают, принимают решения, от которых зависит слишком многое. Лицо оставалось непроницаемым. Только однажды — в самом конце — брови императора чуть сошлись к переносице.