Книга Третий. Том 6, страница 4 – INDIGO

— ЛЕЙТЕНАНТ! — услышал он внезапный громкий возглас, который разорвал такую прекрасную картину, точно выстрел в тишине библиотеки. — Ты что, совсем оборзел⁈

Обри раскрыл глаза. Ноги сами собой сползли со стола.

На настенной панели экстренной связи пульсировало красное лицо его начальника. Сейчас его лицо было багровым, как сигнальный маяк, а жилы на висках вздулись заметными синеватыми шнурами.

— А что случилось? — растерянность и смущение смешались в голосе лейтенанта в какой-то неопределённый коктейль. — Разве я не в отпуске по ранению?

Он на долю секунды поймал себя на том, что голос звучит слегка сонно. Надеялся, начальник не заметит. И эта надежда была, разумеется, напрасной.

— Он ещё спрашивает, что случилось! — возмутился начальник, и в его голосе появился тот особый тембр, который Обри давно научился распознавать как предвестник настоящей бури. — Кто здесь начальник — ты или я⁈

— Конечно, вы, шеф! — поспешил заверить лейтенант, выпрямляясь в кресле.

— Тогда какого чёрта ты не отвечаешь на мои запросы⁈ — рявкнул тот.

То, что последовало дальше, вряд ли поддавалось точной стенографии. Начальник СБ обладал редким даром — выстраивать из стандартных флотских ругательств конструкции такой лингвистической сложности, что они тянули практически на диссертацию. Обри стоял по стойке смирно и слушал. Мысль о том, что запросы были отключены им самолично — потому что отпуск, пусть ещё и не утверждённый в СБ флота, но гарантированный ему медицинским заключением.

Но лейтенант всё-таки предпринял слабую попытку:

— А как же мой законный отпуск по ранению?

— Ты что, не читаешь мои сообщения, лейтенант? — полковник сузил глаза, и в его голосе появилась та особая, почти хирургическая холодность, которая была значительно страшнее крика. — Или у тебя проблемы с алфавитом?

Лейтенант начал на ходу сочинять что-то о проблемах с концентрацией после ранения. Травматический стресс. Хроническая усталость. Слова звучали убедительно даже для него самого. Но полковник уже всё прекрасно понял.

— Лейтенант, — произнёс он почти спокойно, что было значительно хуже любого крика, — если бы ты удосужился прочитать мои сообщения, то уже знал бы, что пять минут назад ты должен был прибыть ко мне с докладом о ситуации. Но ты даже после семи минут опоздания до сих пор не соизволил появиться с этим докладом.

— Но я же официально в отпуске, — сделал последнюю попытку оправдаться лейтенант.

— Твой отпуск отменён! — рявкнул начальник так, что динамики в настенной панели практически выскочили из своих гнёзд. — Как и все остальные отпуска на станции! Приказом командования флота! Бегом ко мне в кабинет! И если через минуту тебя не будет у меня в кабинете, ты отправишься под трибунал вместо отпуска! Как изменник империи!

Экран погас.

Обри вскочил с кресла, на долю секунды — и только на долю секунды — забыв про всё ещё побаливающую ногу. Вспомнил, когда сделал первый шаг. Поморщился. Побежал дальше.

— А что случилось? — спросил он вдогонку уже потухшему экрану, хотя ответа ждать было не от кого. — Почему такие меры?

Он уже понял, что образ Арлей медленно складывает ему неприличную фигуру из трёх пальцев и начинает растворяться в дымке несбывшихся надежд.

Кабинет начальника находился всего через два помещения от его кабинета. Расстояние, которое при нормальных обстоятельствах занимало от силы минуту ходьбы. Обри преодолел его за сорок секунд, что при больной ноге было его личным рекордом. Он влетел в кабинет буквально и замер по стойке перед столом начальника, за которым начальник сидел с видом человека, уже принявшего решение.