Книга Третий. Том 7, страница 107 – INDIGO

Эти слова были произнесены с явной издёвкой, словно он не верил в мою опасность, сейчас он видел меня таким, каким я был сейчас, ослабленным. Но приказ есть приказ, и его нужно выполнять, независимо от личного мнения.

— Значит, особо охраняемых, — повторил я медленно, не столько спрашивая, сколько проверяя реакцию Кардая на мои слова.

— А то как же, — хмыкнул Кардай без особой охоты продолжать разговор. Он уже потерял интерес ко мне. — Хватит болтать. Медик! — повысил голос, посмотрев по сторонам и как и я, не обнаружив медика. — Долго его ещё ты будешь готовить? У нас очень плотный график сегодня!

Из-за спины охранников выступил медик. Его халат был испачкан разноцветными пятнами, и запах от него исходил непонятный и неприятный. Пахло потом, чем-то химическим, и антисептиком вроде как будто он только вернулся с химического завода и там вместо дроидов там переносил тяжести. Сейчас он устало вытирал руки о халат.

— Показатели в норме, — доложил он, покосившись на приборную панель у изголовья мой капсулы. — Можно отключать системы поддержки. Но резко подниматься ему пока нельзя, тело не готово к нагрузкам. Я бы посоветовал ещё хотя бы сутки покоя, минимум двое суток для безопасной адаптации.

— Суток у нас нет, — отрезал Кардай, его тон не допускал возражений. — Час у нас максимум, даже уже меньше, это всё, что я могу тебе дать. Приводи его в порядок, одевай, и на выход. И поторопись, у нас мало времени.

Медик тяжело вздохнул, и в этом вздохе просквозила усталость от Кардая и профессиональное бессилие. Но спорить не стал, судя по всему, этот разговор между ними уже случался не раз, и исход был известен обоим заранее. Медику приходилось, повиновался тому, кто сильнее и имел больше власти.

Сам я приподнял голову, посмотрел на сковывающие руки и ноги кандалы. Они были застегнуты чересчур плотно и врезались в кожу и одновременно напоминали мне о моём статусе. Что бы ни случилось за эту неделю, пока я лежал здесь, а случиться, судя по количеству охраны, по срочности и всей этой спешке, могло многое. Ясно было одно. Объяснения, которые дал мне начальник колонии, перед тем как за ним закрылась дверь, теперь звучали как красивая, но самая обычная отговорка. Ему просто было нужно моё согласие на перевод, но, похоже, перевода в другую колонию не будет.

Медик, впрочем, вовсе не спешил выполнять приказ Кардая. Он словно не услышал его слова о часе, ни тем более о том, что час уже идёт полным ходом. Вместо того чтобы потянуться к панели управления лечебной капсулы, он взял планшет и принялся старательно заносить в него данные, которые продолжала выдавать информационное табло моей капсулы. Цифры бежали по узкому экрану капсулы сплошным потоком, он время от времени останавливал их, и что-то методично заносил в планшет.

— Ты что там копаешься? — недовольно сказал Кардай. — Я же сказал, приводи его в порядок. Ты глухой или просто делаешь вид, что меня не понимаешь?

— Секунду, — отозвался медик. — Это важно. Очень важно.

Что-то в его голосе — не в словах, а в той нервной торопливости, с которой он произнёс это, — заставило меня насторожиться сильнее, чем вид шестерых охранников за спиной Кардая. Это не было недовольство медика по поводу невыполненного лечения. Это было что-то другое.