Книга Дикарка для Альфы, страница 9 – Рая Вельс

Она легенько встряхнула его — внутри глухо перекатился какой-то тяжёлый предмет.

Нея принялась судорожно искать ключ. Перерыла карманы отцовского пальто, перевернула ящики стола, заглянула за книги и под матрас, но находила лишь пыль, старые рецептурные бланки и пуговицы. Замочек был нетронут.

Поняв, что отец прятал этот ящичек с особым тщанием, Нея не стала ломать дерево. Она просто обернула сундучок его старой байковой рубашкой и спрятала на самое дно чемодана.

Рейсовый автобус до райцентра ходил по вторникам. В то утро Нея стояла на остановке задолго до рассвета, сжимая в озябшей руке ручку чемодана.

Баба Аксинья пришла перед самым приходом машины. Накинув на плечи серый пуховый платок, она тяжело дышала от быстрой ходьбы. Не говоря ни слова, старуха взяла Нею за руку и сжала её пальцы с той же отчаянной силой, что и на кладбище.

— Спасибо вам... — тихо произнесла Нея, чувствуя, как подступают слёзы. — За то, что были рядом.

Старушка качнула головой, сглатывая подступивший ком.

— Не меня благодари, доченька. Отца своего. Он моего старика из небытия вытащил, когда того зимой у оврага нашли. Врачи руками разводили, а Андрей Сергеевич трое суток от его койки не отходил. Я себе тогда зарок дала: пока дышу — за его девку горлом стоять буду.

Нея не нашлась, что ответить, лихорадочно сглотнув слюну. Пальцы в кармане пальто нащупали старый ключ от их избы — с поцарапанным синим пластиковым набалдашником. Вытащив его, она молча вложила металл в ладонь бабы Аксиньи.

— Возьмите. Мне он больше не пригодится.

Старуха лишь молча сжала ключ в кулаке и прижала к груди.

Из-за поворота, оглашая окрестности рокотом двигателя, выехал старый автобус. Тормоза визгливо скрипнули, и двери с грохотом распахнулись.

— Пора, милая, — прошептала Аксинья.

Нея ступила на обледенелую подножку, но в последний момент не удержалась — обернулась и крепко, до хруста обняла старушку, уткнувшись носом в пахнущий печным дымом платок.

— Береги себя, девонька, — пробормотала баба Аксинья, гладя её по белым волосам.

Заняв место у промёрзшего окна, Нея поставила чемодан на колени. Мотор взревел, и автобус тяжело тронулся с места. За окном поплыли знакомые панорамы: провалившаяся крыша сельсовета, родное крыльцо, серая фигурка бабы Аксиньи, осенявшей крестным знамением дорогу вслед уезжающим, пока её не скрыла снежная пелена.

Автобус набирал ход, огибая овраг. Нея прижалась лбом к холодному стеклу, прощаясь с прошлой жизнью, как вдруг её взгляд зацепился за дальнюю опушку.

Там, прямо на границе между глубоким снегом и тёмными елями, стояла огромная фигура. Это не было деревом или пнём. У самого края чащи замер крупный, иссиня-чёрный зверь. Он стоял абсолютно неподвижно, высоко подняв голову, и его силуэт чётко выделялся на белом фоне.

Нея замерла, не смея дышать. Сквозь разделяющее их расстояние она физически ощутила на себе этот тяжелый, пристальный, нечеловеческий взгляд.

Машина качнулась на ухабе, заходя на вираж, и на секунду ветки елей перекрыли обзор. Когда Нея снова вгляделась в ту точку, опушка была пуста. Лишь одинокая лапа старой сосны отряхивала с себя налипший снег.

«Показалось… Сил нет, вот и мерещится всячина», — мысленно убеждала себя девушка, пытаясь унять бешено заколотившееся сердце.