Книга Дикарка для Альфы, страница 66 – Рая Вельс

Нея поднялась на ноги, чувствуя, как внутри снова поднимается тревожная волна, но на этот раз — не за себя, а за него.

— Ты вернёшься? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.

Дамир ничего не ответил. Он лишь сделал медленный шаг навстречу, стирая между ними последние границы, и бережно, словно драгоценность, взял её лицо в свои горячие ладони. Приподняв её за подбородок, он замер совсем близко — так, что его тёплое дыхание обожгло её губы. Но в самый последний миг остановился. Не стал торопить, не позволил себе настойчивости, а просто молча смотрел ей прямо в глаза, без слов отдавая выбор в её руки.

И Нея, почувствовав эту трепетную бережность, сама потянулась навстречу.

Это был их первый поцелуй — неторопливый, удивительно нежный и вместе с тем глубокий, впитавший в себя всю накопившуюся тоску, нерастраченную заботу и немую, незыблемую клятву защиты. Девушка полностью доверилась этому вспыхнувшему между ними теплу и легко обняла его за широкие плечи, прижимаясь ближе. В этом единственном, робком касании слилось всё без остатка: и все невысказанные слова, и радостный трепет её оживающей души, и его тихое обещание всегда быть рядом.

Когда Дамир медленно отстранился, его дыхание было сбитым, а взгляд горел глубоким, чистым светом.

— Дождись деда Матвея и никуда не уходи из избушки, маленькая моя, — тихо, но уверенно произнёс он, касаясь лбом её лба. — Я обязательно вернусь. Дождись меня.

Он выпустил её из объятий и стремительно выскочил за дверь. Через секунду с крыльца донеслись знакомый хруст снега и глухой рык, а быстрый топот лап вскоре растворился среди заснеженных деревьев.

Дикие

Заснеженный второй сектор встретил Альфу морозным, пропитанным металлической горчинкой воздухом. Дамир двигался сквозь чащу на пределе человеческих возможностей, а едва ступив на территорию пограничной заставы, мгновенно оценил обстановку. Тревога, поднятая патрулём и переданная ему через Руслана, явно не была преувеличением.

Тёмные, подмёрзшие пятна крови отчётливо выделялись на примятом насте. Чуть дальше лежала вековая сосна, поваленная несколькими мощными ударами, а с пограничных столбов кто-то в спешке сорвал родовые метки. Снег вокруг был сплошь изрыт глубокими, беспорядочными следами крупных лап — нарушители явно спешили и совершенно не заботились о том, что вторглись на чужую территорию.

Навстречу Дамиру стремительно шагнул командир второго сектора. На его плече алел свежий след от когтей, куртка была разорвана в клочья, а в глазах кипел с трудом сдерживаемый гнев.

— Альфа.

— Докладывай.

— Прорвались больше часа назад. Наш патруль наткнулся на них у восточной метки. Двое вступили в бой, остальные ушли вглубь территории.

Дамир резко вскинул взгляд.

— Сколько?

— Точно не скажу. По следам — не меньше шести. Возможно, больше.

Лицо Дамира окаменело. Это уже не было случайным нарушением границы. Он опустился на одно колено, слегка коснулся пальцами рыхлого снега и поднёс ладонь к лицу. Тяжёлый, спёртый запах дикого зверя — с примесью гари и старой гнили — резко ударил по рецепторам.

— Это дикие, — ровным, ледяным голосом отозвался Дамир.

Слова повисли в воздухе свинцовым грузом. Дикими называли тех, кто давно сорвался с цепи человеческой морали и клановых законов. Они обитали на ничейных землях, объединялись в неуправляемые, жестокие стаи и подчинялись лишь первобытным инстинктам.