Книга Дикарка для Альфы, страница 148 – Рая Вельс

— Хорошо. Приезжай в имение и захвати всё, что у тебя есть.

— Буду минут через сорок.

Вадим появился даже раньше. Войдя в кабинет с тонкой папкой под мышкой, он поздоровался, расположился напротив Аркадия и разложил на столе несколько листов вместе со старой фотографией. Аркадий придвинул к себе материалы и первым взял снимок.

Фотография явно была сделана ещё во время службы в Чечне. Несколько мужчин в военной форме стояли возле машины на фоне гор, и среди знакомых лиц Андреевского и Самойлова Аркадий сразу заметил третьего человека, которого прежде не видел.

— Сергей Павлович Корнеев, — пояснил Вадим. — Служил в Чечне в то же время, что Андреевский и Самойлов. Их подразделения неоднократно пересекались, и, судя по тому, что удалось выяснить, какое-то время все трое довольно близко общались.

Аркадий ещё несколько мгновений рассматривал незнакомого мужчину на фотографии. Если Корнеев действительно был близок с обоими, странно, что за всё время расследования его имя не встретилось им ни разу.

— Как вы на него вышли?

— Мы решили заново проверить старый круг общения Андреевского и Самойлова. Не только после убийства, а вообще всех, с кем они поддерживали связь после войны. Корнеев нашёлся в списках одним из первых. В Чечне он потерял обе ноги после подрыва машины, вернулся домой инвалидом и с тех пор почти никуда не выезжал. Живёт в небольшом посёлке. И вот здесь становится интереснее.

Он вытащил ещё один лист и положил поверх остальных.

— Посёлок находится недалеко от дороги, по которой Самойлов с Андреевским проезжали во время одной из тех поездок.

Аркадий поднял глаза.

— Они заезжали к нему?

— Корнеев утверждает, что да. И не один раз.

Несколько секунд Аркадий молчал.

— Почему он раньше никому об этом не рассказывал?

— А его никто не спрашивал. Для следствия он был старым армейским приятелем, живущим далеко от места убийства. Сам Корнеев, судя по всему, тоже не видел в тех встречах ничего важного. По крайней мере, тогда.

Аркадий снова посмотрел на фотографию.

За последние недели прошлое Андреевского словно перестало быть прошлым. Оно расползалось всё шире, цепляясь за людей, старые гостиничные журналы, забытые записи, случайные разговоры и дороги, по которым семнадцать лет назад ехали двое мужчин, уверенные, что никто и никогда не станет восстанавливать их путь по дням и часам.

— Он согласен поговорить?

— Да. Я вчера был у него. Когда разговор зашёл об Андреевском, Самойлове и их поездках, Корнеев сказал, что кое-что помнит, однако подробно говорить согласен только с человеком, который объяснит ему, зачем спустя столько лет снова ворошат эту историю.

— Ты не объяснил?

— Только то, что мы проверяем обстоятельства гибели семьи Андреевского. Ваше имя не называл.

Аркадий закрыл папку.

— Едем.

До посёлка пришлось ехать почти три часа.

Чем дальше они удалялись от имения, тем уже становилась дорога, а ухоженные дома постепенно сменялись небольшими старыми постройками, прижавшимися к заснеженным улицам. Корнеев жил почти на окраине, в одноэтажном кирпичном доме за невысоким металлическим забором.

Дверь открыл не сразу.

Аркадий услышал движение внутри, затем щёлкнул замок, и на пороге появился мужчина лет пятидесяти. Он сидел в инвалидной коляске, укрыв нижнюю часть тела плотным тёмным пледом. Лицо за прошедшие годы изменилось сильнее, чем у Самойлова, но сходство с человеком на армейской фотографии всё ещё угадывалось.