Книга Священный город бога-предателя, страница 92 – Лия Арден

В последующие дни Афшан избегал любых встреч с наследниками Азура и описал случившееся Сарваду. Как выяснилось, они с отцом уже были в курсе, но никого эта новость не ужаснула. Они удостоверились, что Найра жива, и этого оказалось достаточно, чтобы тут же выкинуть все тревоги из головы. Афшан почувствовал себя идиотом, переживающим о том, на что всем остальным было откровенно плевать, а Ойша встретила его недовольство жалостливой улыбкой. Поэтому Афшан сделал то, что от него и ждали: бросил заботы о политике и на несколько дней ушёл в увеселительный дом. Он буквально заставлял себя расслабиться и пить, наслаждаясь музыкой и ленивыми разговорами с сыновьями знати. Он покупал им выпивку, шутил, выслушивал их смехотворные жалобы, изредка сдерживаясь, чтобы не швырнуть в лицо напоминание о том, сколь праздной жизнью они живут. Это всё не его дело. Совсем скоро эти бездари будут кланяться его брату. Афшан намеренно не возвращался во дворец целых три, а может, даже четыре дня, и всё же его удивило, когда отец прислал в увеселительный дом стражу, чтобы те сопроводили сына обратно во дворец.

— Его величество просил сообщить вам о предстоящем праздничном ужине, – доложил один из мужчин.

Афшан выпрямился, хотя мгновения назад расслабленно сидел, откинувшись на спинку дивана.

— Предстоящем? Разве мы закончили праздновать прошлый? – с притворным удивлением громко уточнил он, приподнимая серебряный кубок с вином.

Сидящие поблизости подхалимы из знатных семей засмеялись, поддерживая мысль, что пить, веселиться и спать с красивыми женщинами никто и не переставал. Начальник присланной стражи воодушевления не оценил, становясь мрачнее тучи. Афшан поморщился и отставил вино, к которому так и не притронулся. В этом заведении он спал когда заблагорассудится и не выходил на улицу, поэтому с трудом понимал, какое сейчас время суток. На всякий случай обвёл взглядом зал, но окон не было – только чаши с огнём и зеркала, множащие свет.

— Нам приказано привести вас. До ужина осталось немного, и нам настрого запретили опаздывать, ваше высочество, – сухо бросил страж, не выказав ни капли должного уважения. Титул он вообще пожевал и выплюнул, будто откусил подпорченный фрукт.

Афшан не стал злить его сильнее, удовлетворённый тем, что и так угодил богатеньким прихвостням брата, восстановив слухи о себе как о бездарном пьянице и любителе веселья.

Путь домой прошёл в гнетущем молчании, а прямо у входа во дворец Афшана встретили не менее пяти слуг, явно готовых срочно привести его в надлежащий вид, зная времена, когда мареш намеренно возвращался смертельно пьяным. Слуги, поприветствовав, незамедлительно окинули его оценивающими взглядами, будто ждали, что он рухнет им под ноги мешком. Пара девушек расслабились, заметив, что Афшан даже не качается.

Если они обрадовались, то мареш, наоборот, насторожился, ощутив тревогу. Им известно что-то, чего он не знал после нескольких дней отсутствия. Афшан стремительно направился во дворец, подгоняемый шепотками слуг о том, что ему необходимо помыться и переодеться в фамильные цвета.

От мытья он отмахнулся. Афшан был чист, ведь провёл часть утра в купальнях с девушками, готовыми часами массировать и разминать мышцы. Он не стал выгонять слуг, которые метались по его покоям, выбирая подходящий комплект одежд, дорогостоящий кафтан и украшения. Однако переоделся мареш в одиночестве, не желая, чтобы кто-то заметил его нервозность. Он не мог понять, откуда взялось чувство чего-то непоправимого, но оно повисло в воздухе вместе со сладкими запахами ароматических масел. Ускоренное сердцебиение отдавалось в висках, пока Афшан поправлял широкий пояс. Рука сама потянулась к короткому, инкрустированному драгоценными камнями кинжалу. Коснувшись пальцами костяной рукояти, он опомнился и отложил его. Афшан никогда не приходил на пир с оружием, но сейчас ему нестерпимо хотелось его захватить, чтобы избавиться от ощущения ловушки. Это казалось смешным – он же в собственном доме! И всё же Афшан не смеялся.