Книга Священный город бога-предателя, страница 32 – Лия Арден

Он знал, что у Малека и Саира есть сестра – сареша Найра. Саир много о ней говорил, но марешу Парси было строго запрещено с ней общаться и даже близко подходить к гарему, хотя с другими девочками во дворце он разговаривал. Саир приводил знакомых ему дочерей нянь и учителей, они соревновались в доступных настольных играх.

Привалившись плечом к стене, Афшан сделал ещё пару глотков вина и напомнил себе, что скоро Малек и Саир лишатся голов, а что сделают с Найрой и остальными жительницами гарема, он даже думать не хотел. Афшан не желал испытывать сочувствие и сожаление, но не мог отрицать, что жив остался не без помощи жителей самого дворца Хетры.

Тяжело оттолкнувшись от опоры, он попытался выкинуть все мысли о семье Азура из головы. Решение принято. И если ему нужно выбирать между Фарсидой и Хетрой, то ответ очевиден.

— Ты абсолютно не меняешься, Афшан. Только солнце у горизонта, и ты уже с бутылкой, – раздался до омерзения сладкий голос за спиной.

Афшан скривился. К счастью, Ойша этого не видела.

— Достопочтенная жрица Эшту и распрекраснейшая жена моего любимого брата. – Мареш обернулся с наглейшей улыбкой и отвесил Ойше демонстративный поклон, надеясь этим скрыть неприязнь во взгляде.

Она поморщилась. Обычно подобным поведением Афшану удавалось лишить её желания говорить с ним дальше. Он постарался вальяжно облокотиться на близстоящий постамент с расписной вазой. Вышло лишь со второго раза, и ваза опасно покачнулась, но не упала.

— Оставь зубоскальство, Афшан. Я знаю, что это твоя первая бутылка и её слишком мало, чтобы ты был настолько пьян, насколько прикидываешься, – снисходительно заметила Ойша.

— При встрече с тобой моментально сохнет глотка. Боюсь, мне требуется нечто покрепче вина, – передразнивая её тон и наклон головы, ответил мареш.

Ойша одарила его язвительной усмешкой и стянула наброшенный на распущенные волосы шёлковый платок. Улыбка Афшана потускнела, и он отступил на пару шагов, увеличив расстояние между ними. Будь они действительно друзьями, такое ещё можно было бы понять. Однако они с первой встречи недолюбливали друг друга, и нынешнее поведение Ойши граничило с неприличием.

Её вуаль и без того была полупрозрачной, но полностью открывать волосы наедине с мужчиной было сродни приглашению в постель. Ойша заметила, как Афшан нервно осмотрел пустой коридор, и её улыбка ласковой гадюки стала шире.

Она манила красотой – разве что идиот этого не признал бы. В меру высокого роста, густые чёрные волосы до середины спины, обласканная солнцем кожа и подведённые сурьмой тёмно-карие глаза – всё это делало её соблазнительной. Достаточно было взглянуть на её стройное тело с ярко выраженной талией, затянутое в дорогое шёлковое платье. Афшан игнорировал блеск рубинов в её золотом ожерелье, которое будто специально лежало на груди, привлекая внимание к тому, куда никому смотреть не стоит.

Невзирая на молодой возраст, к своим двадцати пяти годам Ойша являлась одной из влиятельнейших жриц Эшту. Афшан плохо разбирался в делах храма, но слышал, что она одна из двух особенных жриц, выбирающих новых послушниц. Известно, что последователи Ируги в Хетре принимают что-то вроде обета безбрачия, в то время как жрицы Эшту не ограничивают себя в удовольствии, хотя брак для них редкость. И всё же Ойша согласилась на предложение Сарвада, поддержав желание укрепить власть над Фарсидой, соединив влияние монаршей семьи и храма. Необычный, но сильный шаг. Афшану и раньше не нравилась Ойша; теперь же в её руках была власть, с которой он не мог не считаться. Мареш боялся момента, когда помимо титула жены амареша она заполучит и сердце Сарвада. Пока их союз основан на политической выгоде, но, к несчастью, брат всегда легко попадал под влияние красавиц, а Ойша могла быть милой и покладистой, если это ей нужно.