Книга Священный город бога-предателя, страница 29 – Лия Арден

— Считаешь, что нас ждут частые разливы рек и засоление почвы?

Проблемы Фарсиды с землёй и урожаем стали очевидны, когда Гардан Парси – нынешний правитель – отдал своего сына в качестве залога. Найра помнила разочарование отца: тот просчитался. Он думал, что у Гардана один сын – Сарвад. Царь хотел держать соседа за глотку, имея рычаг давления, а вместо главного наследника прислали Афшана Парси. По сути, все условия обмена были выполнены, и несмотря на то, что Гардан официально признал Афшана марешем – своим законным сыном, мальчик всё равно оставался лишь вторым после амареша Сарвада.

Найра потёрла переносицу, пытаясь припомнить, как выглядел Афшан. Около полутора лет они прожили в одном дворце, но ей запрещали с ним общаться, а тому нельзя было подходить к женской части дворца, поэтому сареша видела его только в день прибытия, и то издалека. Найре не исполнилось и восьми, когда двенадцатилетний Афшан предстал перед царским двором с дарами, в окружении стражи и четырёх своих друзей, таких же мальчишек. Все были богато разодеты, и разобрать, кто же из них Афшан, Найра так и не смогла. Хотя сейчас было без толку гадать, она уже не помнила лиц. Слишком давно это было.

— Ты ошибаешься насчёт своего места, – внезапно успокаивающим тоном начала Махра, чем заставила Найру вздрогнуть и даже отступить на шаг. – Каждая вторая жрица здесь проходила через то же – отрицание, ненависть и отчаяние, – не желая принимать свою судьбу. Но наша задача выше желаний, а ты как сареша должна понимать важность вклада и жертвы ради будущего Хетры.

Найра тяжело задышала, чувствуя себя пойманной в ловушку. Кажется, только недавно Малек повторял ей нечто схожее, требуя швырнуть все её мечты в пламя храмовой чаши. Сареша бросила нервный взгляд в сторону выхода, словно кто-то в любой момент мог захлопнуть двери и действительно запереть её здесь. Она не моргала, следя за колыханием веток снаружи и пролетающими птицами. Двери никто не трогал, и потихоньку она успокоилась.

— Ты хочешь выжечь свою метку, сареша? Я не стану тебя останавливать, потому что огонь – твоё последнее испытание, которое проходим мы все. – Махра взмахом руки подозвала одну из молодых жриц. Послушница отложила тряпку и приблизилась к наставнице. – Покажи свою метку.

Волосы девушки были совсем короткими, едва прикрывали кончики ушей, а значит, она из новеньких. Чем дольше девушка оставалась жрицей, тем длиннее могла отрастить волосы. Хотя дозволенный предел – до плеч, что оскорбительно коротко для любой свободной девушки. Но были и такие, как Махра, привыкшие остригаться.

Послушница, бросив на Найру мимолётный взгляд, подняла рукав платья и показала не одну метку, а две. Сареша заинтересованно подошла ближе, пытаясь понять, что это означает. Одна метка Ируги была аккуратной, как и её. Вторая же – испорченной, будто к ней приложили раскалённый нож. Ожог хоть и зажил, но остался уродливым рубцом с ярко выделяющейся розовой кожей. Махра рядом продемонстрировала и свою метку, предлагая сравнить. У неё, в отличие от девушки, лишь одна – аккуратная.

Старшая жрица поблагодарила послушницу, и та ушла заниматься своими делами. Найра проводила её задумчивым взглядом.

— Теперь ты знаешь, что и среди жриц есть особенные. После нанесения метки Ируги мы прижигаем её огнём. Если метка портится, то это обычная жрица. Если метка заживает, возвращая первоначальную форму, то это особенная жрица, способная чувствовать других.