Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 77 – Миюки Асаба

Соитиро никогда не привередничал и беспрекословно ел все, что давали, но тут сестра как на подбор приготовила все его любимые блюда.

С завтрашнего дня она уходила в другую семью и ведь могла напоследок в собственном доме, где она полная хозяйка, наесться по своему вкусу.

— Кушай, – велела Хисако, с широкой улыбкой выставляя на столик все эти невиданные яства.

— Спасибо, – принял ломящийся от тарелок столик Соитиро, и в глазах защипало.

Ему было так жаль расставаться с едой, которую каждый день ел не задумываясь, и потому долго даже не прикасался к палочкам. В тот вечер он так и не справился с тяжестью на сердце, толком не поел, опять оставив сестре лишь грустно усмехнуться.

— Разрешите откушать? – спросил, притираясь к коленям и облизываясь, кот Самон.

— Прошу…

Тот давний ужин остался только во сне. Сестра в мире яви не обрадуется, даже если на этот раз Соитиро сметет все до последней рисинки. Да Соитиро и не считал, будто имеет право на такое угощение. Не в силах терпеть эту муку, он поднялся.

А вот кот, покачивая хвостом, обрадовался.

Соитиро велел себе хоть воды набрать, пока не пришла Кикуё. В кадках еще что-то оставалось, но ведь за старушкой не уследишь – сама пойдет ведро тягать.

Сегодня мечник пропустил утреннюю тренировку и даже не помахал привычно мечом перед завтраком. Он сидел на пороге и следил, как кот грызет сушеную сардину. Рыбка на самом деле осталась от вчерашнего ужина, но в груди застрял ком, и Соитиро все не доел.

Время пролетело за праздным созерцанием, а вскоре настала пора отправляться в гимназию.

Соитиро только выпил чаю, заткнул меч за пояс и поднялся. Когда запер дом и ушел, кот широко зевнул и принялся играть с бумажным мешочком, в котором Кикуё оставила для соседа лекарства.

На сей раз Соитиро приснилось, как сестра играет с ним в дочки-матери. Усадив за большой камень вместо стола, они с подругами разложили листики-тарелки и вручили палочки из веточек. Сегодня они «наготовили» целую горсть всяких семечек и шишек, оборвали с колосков собачьего гречишника красные бутоны, которые заменили бобы в «сэкихане», кололи и толкли желуди вместо рыбной пасты сурими.

Хисако велела брату сидеть смирно и ждать, и он, скучая, глядел, как она смеется с подругами.

— Кушай с лихвой, расти большой! – сказала она, выставляя «блюда», и улыбнулась точно как мама. Ах да, конечно: и пожелание она тоже у мамы подслушала.

Вот только из всех листьев-тарелочек лишь одному Соитиро положили с горочкой красных ягод калины-гамадзуми. Остальные маленькие дети, которых притащили с собой друзья сестры, тут же разнылись, что так нечестно. Кто-то попытался его объесть, но Соитиро строго сказал: «Нельзя!» – и отобрал похищенные ягоды обратно. «Жадина!» – возмутился обидчик. «Мое!» – упорно настаивал Соитиро, и началась потасовка. Он всегда был такой тихий и спокойный, а тут впервые непреклонно уперся – никто не ожидал.

Но дети на то и дети, что вскоре их увлекла другая забава, а про гамадзуми, которая досталась ему одному, позабыли. Одну ягодку мальчик незаметно утащил и принес домой.

«Помню, я спрятал ее в дальнем углу комода. И вроде ее никто не выкидывал. Может, она до сих пор где-то там?» – подумал во сне Соитиро, разжал пальцы, и по ладони прокатилась круглая, лоснящаяся красная ягода.