Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 75 – Миюки Асаба

Соитиро погладил мерно поднимающуюся и опускающуюся спину. Теплая.

— Давай сюда.

Мечник, вот чего с ним никогда не случалось, переложил кота на футон и сам тоже уснул, разнеженный теплом.

Проснувшись с первыми лучами рассвета, Соитиро как ужаленный выскочил из-под одеяла.

Бродячего кота! Этого рассадника блох! В постель!

Кот, свернувшийся у живота хозяина дома и явно недовольный, что тут вдруг все переворачивают, возмущенно открыл один глаз. Соитиро прогнал его с належанного места и вывесил футон во дворе. Постирал ночное кимоно, заодно и себя полил колодезной водой, но следов укусов не нашел.

Мечник проверил шерсть свернувшегося в тенечке на веранде кота – и никого там не обнаружил.

«Видимо, домашний кот, достаточно ухоженный. Наверное, хозяева его ищут».

Как раз когда он повесил на ворота объявление о том, что найден полосатый кот, мечника вдруг окликнули:

— Извините… Учитель Янагида! – робко подошла к нему жена галантерейщика.

— О, вы! Спасибо большое за сэкихан, очень вкусный.

— Что вы! Простите, что навязала. О-Кику уже даже вернула коробку. Но я совсем не по этому поводу… Учитель, с вами все хорошо? Вы совсем зеленый. Может, стоит обратиться к врачу?

— Мне? К врачу?

— Да. Хотите, я представлю вас нашему семейному доктору?

— Спасибо большое за заботу, но это лишнее. Я знаю хорошего врача.

Кажется, женщина искренне за него переживала. Дома Соитиро заглянул в зеркало, и куда больше нездорового цвета лица его обеспокоили опустевшие глаза.

«В таком разболтанном виде меня в Синагаве точно испугаются».

Решив, что надо привести себя в должный порядок, Соитиро весь день, пока его не остановил пришедший на вечернюю тренировку Исаму, промахал мечом.

Видно, это дурные сны так на нем сказались, что даже жена галантерейщика не смогла пройти мимо.

Сегодня Соитиро рухнул в футон после того, как хорошенько попотел днем, но ему опять приснилось, как он беспомощно блуждает на пути в Синагаву. Думал, сейчас свернет на улицу Киёдо, но внезапно снова оказался у подножья склона Баккэ, и путь ему перегородили крутые берега реки. Пришлось обходить, и тут прямо перед носом пронесся одинокий трамвай.

Вместо улицы Киёдо перед ним простирались рельсы, а в небе, будто запутавшись в линиях электропередачи, повисла огромная красная луна.

Ветер взлохматил волосы, и Соитиро в недоумении проводил вагон глазами. Мимо пронеслись лепестки сакуры, для которых совсем не время осенью.

Мечник попятился и уперся спиной в стену: дорогу, которой он пришел, уже перекрывала деревянная стена.

«Подождите, да это же наш дом!»

Когда он оглядел стену сверху донизу, из-за нее вдруг раздался девичий крик, и мечник дрогнул.

— Со, беги за врачом!

Из-за ворот вылетел он сам – таким, каким был в былые дни. Взлетел по склону Баккэ и растворился во тьме.

Точно. Когда у родителей, подкошенных болезнью, пошла горлом кровь, окрасившая футоны алыми пятнами, в небе даже луна висела красная. Как он ни торопился, как ни тащил врача вниз по склону – когда они пришли, отец с матушкой уже остыли. Только сестра была у их смертного одра.

После такого неприятного сна Соитиро и так весь день ходил в унынии, а на следующую ночь к нему пришло видение о том, как сватались к Хисако. Ему тогда было семнадцать, ей – двадцать три. Ряды учеников редели, и Соитиро ломал голову, не сдать ли экзамен в полицию, если денег совсем не станет.