Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 57 – Миюки Асаба

— Когда из искажения ци рождается цишэн, сперва он дотягивается до тех, с кем его связывают самые прочные узы. Томи взяла себе шарик – так между ней и цишэном появилась крепкая связь, и он утянул ее. Теперь Томи по нитям судьбы забрала Ёко, а та – Масу. Когда уходят один за другим связанные тесными узами людями, это так и называется: «утянул за собой». Нити судьбы – страшная вещь. Впрочем, можешь мне не верить. Только запомни, учитель… – Самон на секунду умолк и посмотрел собеседнику прямо в глаза. – Сегодня у нас всего одна забота. Цишэн попытается через судьбоносные узы прибрать к рукам Аканэ. Мы должны не пустить его в дом.

Когда они вернулись в приемный кабинет, Самон взобрался на стол и повесил последнюю бумажную стрелу на плафон.

— Земля и небеса на малый срок да вернутся к законам сотворения. Стороны света, верх и низ сомкнутся, сольется пятицветие, природный ток мирозданья да отделит дом Тоё Одавары от демонов и зла, – начитал он голосом монаха-подвижника, заодно обернув руки четками. Слез обратно на пол и потрепал перепуганную Аканэ по головке. Присел, чтобы их глаза оказались на одной высоте, и улыбнулся своей беспутной улыбкой. – Ну вот и все, теперь точно обойдется. Даже если прилетит тэнгу, в дом он не проникнет. А если не тэнгу, то преступника поймает полиция, а учитель Янагида – вообще самый сильный на свете знатный юноша: он и тэнгу побьет, и вообще любого негодяя.

Соитиро вскинул бровь, но девочка посмотрела на него с такой надеждой, что пришлось кивнуть.

— В трудную минуту и на голову селедки помолишься, – пробурчал следователь, разделявший, похоже, взгляды Соитиро.

Они с сомнением поглядели на бумажную фигурку на потолке и пожали плечами.

Охранники по очереди съели ужин, который приготовила на всех гостей служанка, Аканэ уложили в светлой приемной на кушетку и укутали в плед.

Шторы закрывать не стали, чтобы сразу увидеть, если начнется что-то странное.

— Мама, а что, если я проснусь в гнезде тэнгу?

— Не проснешься, солнышко. Я тебя до самого утра не отпущу. Спи и ни о чем не думай.

Девочка прижалась к рукам матери щечкой, но глаза закрыть все равно боялась. Сердце Соитиро сжалось от боли за вымотанную семью.

— Аканэ, не тревожься, я тебя обязательно спасу, – неловко пообещал он, присев на одно колено перед кушеткой.

Девочка юркнула под одеяло с макушкой.

— Эх, не умею я так ловко, как отец… – пробормотал мечник, на что Самон усмехнулся.

— Да уж куда ловчее! Эх, смотри, как бы тофу в твоей квадратной голове не пересох.

— Твои сравнения мне глубоко непонятны.

Тоё бледно улыбнулась их перепалке.

Вскоре они умолкли, дожидаясь, когда Аканэ уснет, и зал погрузился в тишину, которую нарушал только ход часов и дребезжание стекла, в которое бился ветер. Полицейские снаружи, должно быть, ежились от холода. Когда следователю предложили разбиться на караулы, тот только кашлянул и отвернулся к окну.

Соитиро устроился в кресле, прислонив деревянный меч к плечу, и глядел на тонкие пальчики завернувшейся в плотный кокон пледа Аканэ – пальчики, которые сплелись с мамиными. Самон с трудом подавлял зевки. Служанка носила гостям на второй этаж чай, в остальном же все застыло в неподвижности, и время еле ползло. Кажется, следователь привык к ночным засадам, а вот Соитиро, который всегда ложился спать с заходом солнца и вставал с первыми лучами рассвета, чувствовал, как тяжелеют веки.