Онлайн книга «Тайна мононокэ с холма Баккэ»
|
— Ах ты! — Подержи пока. И Соитиро, и объеденному офицеру осталось только хмуриться. Глядя на небо, Самон вразвалочку пошел обходить дом. Соитиро, вытянув перед собой руку с рисом, решительно зашагал за ним, чтобы этот ненормальный еще чего-нибудь не выкинул. Деревья в саду тревожно качались под порывами ветра. Пахло скорым дождем. Небосклон наливался алыми красками заката. В такую погоду немудрено и тэнгу встретить… Самон вытащил из-за пазухи одну из бумажных фигурок, которые смастерил в доме: белый ромбик с ушками. Вдохнул в него немного воздуха, взял у Соитиро щепотку риса и прилепил оригами к стене. Только теперь мечник понял, что рис был нужен предсказателю вместо клейкой пасты, но остальные странности пока так и не объяснились. — Зачем ты украшаешь дом лисами? — А! Ха-ха, да, и правда похоже! Но это оперение стрелы.[69] Самон как раз добрался до черного хода кухни и наклеил на стену еще одну «стрелу». Пояснил, что создает барьер, через который не сможет пробиться тэнгу. В додзё тоже стояла камидана, которая окутывала земли додзё священной силой. Отец объяснял, что бойцы перед началом поединка обязательно почтительно присаживаются на корточки, чтобы выказать глубокое почтение богам и быть допущенными под их защиту. Уж если существуют барьеры против Мары, сбивающего с пути меча, то и против тэнгу, наверное, они тоже есть… Головой Соитиро это понимал, но все же никак не мог заставить себя поверить, будто переполох разразился из-за горных духов.[70] Впрочем, если так будет спокойнее Тоё и Аканэ, то пусть себе Самон чертит барьеры сколько душе угодно. Пока предсказатель обклеивал дом по всем сторонам света и отдельно – в несчастливых местах, Соитиро присматривал уязвимые точки, через которые мог пролезть преступник, однако везде – у черного хода, у трубопровода – уже стояли полицейские. — Ты впрямь считаешь, что тэнгу похищает детей из-за фальшивого шарика? — Да нет, я на тэнгу и не думаю… — Гм? Значит, покойник из горной могилы или кого ты там сочинил? Самон наклеил пятую стрелу, хмыкнул и вздохнул. — Думается, мы еще не установили правильную последовательность причин, поэтому ничего не могу сказать. Предположим, что на горе тэнгу и впрямь давным-давно кого-то похоронили. В захоронениях легко скапливается инь-ци. Будем считать, что шарик стал ядром цишэна, порожденного застоявшейся… — Опять цишэны! И этот цишэн якобы похищает детей? По твоим рассуждениям выходит, что владелец шарика и есть цишэн, а это Исаму. Он бы, во-первых, никогда не навредил детям, а во-вторых – он живой человек, и притом очень честный. — Начнем с того, что цишэна совсем не обязательно порождают мертвые. И я не говорю, что это именно старина Исаму. Шарик не один десяток лет пролежал в хокоре и вполне мог обрасти крепкими узами со всяким, кто к нему подходил, чтобы испытать храбрость, так? В ладони Соитиро осталась одна-единственная рисинка. Самон прилепил ее к последней бумажной фигурке и сказал мечнику на ухо: — Я позвал тебя с собой, потому что надо кое о чем предупредить, а при Тоё такое не скажешь. — О чем? — Еще вчера ничто не предвещало, но сегодня тень смерти на личике Аканэ неожиданно сгустилась. Сегодня за ней придут. Соитиро поморщился и отодвинулся от предсказателя. А Самон поглядел в сторону горы тэнгу так серьезно, как никогда на его памяти. |