Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 35 – Миюки Асаба

— Давай скорее есть. Нам сегодня предстоит долгая прогулка.

— «Нам»? И с чего бы? Вроде дел никаких нет.

— Чтобы пойти гулять, дела не нужны. Неужели ты даже этого не знаешь?

Но куда идти, если не по делу? Жизненный уклад Самона был от Соитиро слишком далек и совершенно непонятен.

Гость вытащил из-за пазухи кости и подбросил их.

— Обычно я берусь за гадания только от крайней нужды. Но в благодарность за еду и постой…

Такой тон Соитиро не понравился: он ни о чем не просил. Но не успел возмутиться, как Самон нахмурился:

— «Фу», второй яо. Скажи-ка, учитель, ты когда в последний раз улыбался? – вдруг спросил он какую-то чушь вместо того, чтобы разъяснить результат гадания.

— Когда… А когда?

Соитиро любил веселые улыбки. Но поскольку в его присутствии они сразу становились натянутыми, наблюдал за людьми только издалека. Когда в доме жила большая семья, родные стены переполнялись улыбками, но про себя Соитиро бы не поручился.

— Ладно, понял, понял. В общем, доедай, сушись и готовься.

— Так ты что, правда куда-то меня ведешь?

— Ага! – Самон спешно убрал со столика посуду и вдруг нежданно-негаданно запустил руку к растерявшемуся Соитиро за пазуху, стащил оттуда кошелек и лучезарно улыбнулся. – Блистательный Самон Асахи отведет тебя к заплутавшему старшему товарищу.

Чего Соитиро не ожидал, так это что на дне подозрительного короба дармоеда найдутся даже западные одежки.

Самон ненадолго исчез, сказав, что ему надо переодеться, а вернулся таким модным хлыщом, что мечник его не узнал бы на улице. Пиджак, брюки, жилет и шелковый галстук. С длинными волосами, которые наконец привели в порядок гребнем, смотрелось очень изысканно. Если б еще рот свой держал на замке, так и вовсе сошел бы за восходящую звезду высшего света или молодого аристократа.

Соитиро ничего не смыслил в западной моде, но догадывался, что обычному уличному предсказателю такие вещи, скроенные под фигуру у искусного портного, явно не по карману.

— Теперь все ясно. Вот этими-то преображениями ты девицам головы и морочишь.

— Ну скажешь тоже – «морочу». Их искренне радует меня наряжать. Как дочки-матери, только для взрослых.

— Слушать противно.

— Они – мне, я – им, все честно! И раз мы с тобой идем гулять, то тебя тоже надо принарядить.

Самон бесцеремонно выдвинул ящики комода и достал оттуда кимоно из осима-цумуги, перешедшее мечнику в наследство от отца. Зачесал ему волосы назад, даже челку, но потом зачем-то отделил пару прядей и заставил их болтаться. Соитиро терпеть не мог беспорядок, потому заправил их обратно.^[48]

— Эх! Безнадежный случай. Вот из-за того, что ты слишком идеальный, все тебя и боятся. В сторону такого совершенства выдохнуть лишний раз страшно. Тебе, учитель, нужна пара изъянов. Они тебе сразу прибавят шарма! – совершенно невразумительно отчитал его предсказатель, снова растрепывая челку. Недовольная складка врезалась Соитиро в лоб глубже обычного, однако Самон как ни в чем не бывало довольно кивнул. – Гм! А что, красавец не хуже блистательного Самона. Чувствую, нас окружат пищащие дамы. А может, даже позовут сниматься в кинематографе!

— Нет уж.

— Не будь так серьезен! – поддразнил бездельник, на которого не действовал даже самый суровый тон.

Когда на выходе они пересеклись с Кикуё, сгорбленная старушка неловко отпрянула. И вряд ли Соитиро выдумал взгляды соседей, еще более любопытные, чем обычно. Ему казалось, он идет как по иголкам. Но пока у мечника темнело перед глазами от стыда, предсказатель радостно мурчал какую-то песенку под нос и подозвал рикшу: