Книга Служанка слепого генерала, страница 69 – Екатерина Белова

Львиную. Потому что знал, куда идти и что делать.

Но сейчас из опасного дракона он снова стал полуистаявшим — полуистлевшим — Каем. Он сумел частично заползти на кровать, лишь сломанная рука свисала до пола под пугающим углом. Серебряные волосы рассыпались по подушке окровавленным шелком, кровавая каша на груди слилась с темнотой.

Я нашарила на столе два обезболивающих артефакта, заготовленных заранее, и оба активировала. Их стоило приберечь, но дракону нужно уснуть. Провести без боли хотя бы сутки.

Следом я хотела было позвать руну, чтобы та показала мне кухню или хотя бы ванную комнату, но решила, что та больно дорого берет за свои услуги. Эдак я совсем стану зависимой от своей социопатичной напарницы.

Я вышла в коридор, окинула взглядом поле деятельности, мысленно разбила крыло на сектора, и… отложила исследование на другой раз. Мне просто нужно немного воды и одеяло. Об остальном я подумаю завтра, когда меня перестанет штормить после каждого шага.

Я устало побрела вдоль коридора, пока не наткнулась на ванную комнату. Наплевав на кровавые следы на мраморе, набрала немного воды в один из золоченых кувшинчиков и вернулась в спальню. Уложила голову полумертвого Кая на сгиб локтя и кое-как его напоила.

За окнами стояла непроглядная тьма.

Стянув с дивана плюшевую накидку, я заползла на кровать рядом с Каем и, уже отключаясь, поймала голос Марибет:

«Я, умница, поговорить желаю, — сказала она обиженно. — Я не хочу делить тебя с этим… с рептилией. Пусть он тебя не обнимает».

— Давай завтра, — взмолилась я заплетающимся языком.

Мимоходом отметила, что рука Кая рефлекторно сжалась у меня на талии, притиснув к горячему и мокрому от крови боку, но даже не пошевелилась. Я устала, и мне было все равно. Я больше не обязана быть чопорной и любезной Беатрис Венци.

Глупая девчонка умерла, а вместо нее осталась расчетливая самка, ведомая голым инстинктом.

Марибет обиженно засопела, но я уже активировала остатки магии и упала в черную бездну сна.

Меня никогда не учили лечить. В учебниках давалось несколько элементарных формул для обеззараживания порезов и заживления ссадин. Это была даже не магия. Так, мелочь. Все равно что подорожник к ссадине приложить. Большинство донн могли разве что подуть на царапинку и щебетать герою, какой он умный и крутой.

Но я могла вылечить по-настоящему серьёзную рану.

Однажды мать опрокинула на себя кипяток, а денег на хорошего лекаря у нас не было. Прогнозы разнились от инвалидности на всю жизнь до летального исхода. И я лгала: мазала ее дешевой мазью, а сама каждую ночь ложилась с ней в постель, отдавая дневной запас магии. Мама поправилась через неделю. Не осталось даже красной ряби.

Потом я лечила собственные раны. Котят, попавших под карету. Собак, сующих любопытный нос то в сеялку, то в борону. Даже лошадей лечить доводилось. В войну лечила детей — они были единственными, кого можно было под благовидным предлогом взять в дом и лечь спать рядом.

С Абелем вышло иначе.

Его раны были столь велики, что он вернулся домой раньше срока, чтобы залечить самые серьёзные из них. Король требовал его возвращения на фронт в течение недели, но… Я просто знала, что если он уедет, то уже не вернется. Ни один лекарь на земле не залечит такие раны за несколько дней.