Книга Служанка слепого генерала, страница 127 – Екатерина Белова

Никто не узнает. Даже мама. Даже Абель. Я сама-то себя не узнаю.

— Ты не поедешь, — вскинулся Глен. — Я скажу, что ты больна. Или что у тебя срочные дела в другом регионе. Я придумаю, что сказать.

Я слушала его детский лепет с покорным недоумением.

За две неполные недели с Айденом я прекрасно его поняла. Выдавила темную сторону его души. Ему не понравится «нет», сказанное его человеком. Не было у меня сияющего сереброволосого принца. Не было никогда. Я выбрала в любовники контролирующего социопата с тревожным расстройством личности. Айден все равно доберется до меня, просто чтобы утолить любопытство.

Странно, что этого не понимал Халцид.

— И он пришлет сюда отряд драконов, чтобы проверить, — сказала безмятежно. — Или потратит портал и придет сам. Я поеду.

— Байриша, ты понимаешь, что он может тебя узнать? — Глен поднялся и шагнул ко мне вплотную, опустив руки на спинку стула. Голос его звучал глухо и умоляюще. — Он был слеп, но его пальцы помнят твое лицо, губы, волосы.

Я поспешно отстранилась. После устало поднялась. Аккуратно свернула свиток, отметила руной прочтения и вдвинула в знакомую стеклянную дымку, наблюдая, как та пожирает императорский приказ.

— Хватит, Глен. Я ценю твое… содействие, но остановись сейчас. Не говори вещей, которые причиняют тебе боль.

— Тебе они тоже причиняют боль? — спросил он глухо.

Я уже дошла до двери и взялась за ручку, и несколько секунд бессмысленно смотрела в дверное полотно.

— Остановись сейчас, — сказала уже откровенно холодно. — Я скажу только один раз. Тот факт, что я вошла в твой клан, не дает тебе права лезть ко мне в душу или манипулировать моей уязвимостью. Я вижу в тебе друга, а не бога. Солнечного дня, Глен. Я буду обедать в кабинете, а ужин прикажу подать в спальню.

Чеканным шагом я прошла к кабинету. Прислуга пялилась на меня квадратными глазами. Когда-то, очень давно, я сказала те же слова Абелю. Почти те же. Абель тогда обиделся и пытался продавить меня около месяца, играя в детский бойкот. Халцид старше и уложится в несколько дней.

А потом… мы поладим.

«Ты его обидела, — сказала Марибет. — Но я рада, что ты пришла в себя. Рядом с тем… драконом ты была сама не своя».

«Я стала жестокой», — согласилась безмятежно.

«Ты была жестокой всегда, — поправила Марибет. — Просто не замечала этого. Это часть твоего обаяния».

В столице мы остановились в Изумрудном дворце, который трижды переименовывали только на памяти Глена. Он принадлежал Фалашам, но теперь там проживала только прислуга. Сам Айден переехал в центральный Золотой дворец.

Глен принял милость с практичностью человека, привыкшего к лишениям.

Я ходила по золотым коридорам, как зачарованная. Это был не дворец, это был дом, который не старался нравиться своим визитерам. Он был красив, как и его хозяин. И как его хозяин, он был холоден и жесток.

Поднимаясь по лестнице, скользя ладонью по перилам, я покалыванием в пальцах считывала чужую ауру. Этих перил касался мой Кай. Ещё юный, умеющий смеяться и не научившийся заточать людей в смертоносные монастыри. Дом был пропитан им, как старая ткань пропитывается драконьей кровью.

Жить им, дышать его воздухом, ходить по его следам — это почти как войти без разрешения в его сердце. Или стоять на краю пропасти, убеждая себя, что головокружение пройдет, если не смотреть вниз.