Книга Служанка слепого генерала, страница 10 – Екатерина Белова

Черная ядовитая дыра расползалась в груди. Я больше не могла контролировать ее.

Ренцаре и эта подружка застыли каменными статуями, словно тоже чувствовали ползущий между мной и Абелем электрический ток. Проиграет тот, кто схватится голыми руками.

— Конечно, — сказала ровно.

Подхватила бумаги, но пройти не смогла. Абель просто вытянул ноги в проходе. Вариантов у меня было немного. Переступить или обойти, но Абель, конечно, сделал выбор за меня.

— Я ещё не представил тебе своих знакомцев, — сказал он лениво. — Ренцаре ты знаешь, а это юные донны Леона Кроцци и Ритана Буше. Леона очень хороша в музицировании.

Промолчать бы. Просто промолчать. Но удержать остро заточенный змеиный язык было выше моих сил.

— Если она очень-очень хороша, мы можем позвать ее на один из наших вечеров. Пусть она нам играет.

Абель побледнел, а взгляд небесной Леоны приобрел, наконец, вменяемую четкость. Идеальная линия челюсти некрасиво дернулась в бок от раздражения. Оказывается, воздушная пери имела голубиный слух и единицу по зрению.

А я, дура, в фей поверила. Щадила эту нежную зефирку.

— Что ты несешь? — прорычал Аль, вскакивая на ноги. — Извинись, Биче!

— За что? — удивилась я ласково. — Я принесу пунш, милая Леона поиграет нам на чем-нибудь, а Рец будет танцевать. Он лучший танцор из всех, кого я знаю.

В черных глазах поднималась знакомая мне буря. Смерч. И этот смерч уже не был тем нежным Алем, который бешено вбивал меня в белые простыни, не в силах насытиться страстью юной невесты.

— Выбирай слова, — прошипел он. — Леона — порядочная донна, и я не потерплю грязных намеков в ее адрес.

Я не смогла улыбнуться.

Аль сумел добраться до моего сердца, и я больше не могла это скрыть. Боль была такая, словно кто-то выламывал эту чертову доверчивую любовь из груди ломом.

А следом накатила ледяная пустота. Не присущая мне от природы уравновешенность, а ровная офисная прохлада. Стекло, сквозь которое не может пробиться ни одна бактерия.

— Порядочные донны не ездят глухой ночью с двумя пьяными и к тому же помолвленными донами к ним домой, — сказала бесстрастно.

Абель окончательно взбесился. Превратился в злую черную бурю, лишь внешне сохранявшую человеческую форму. Окаменел, чтобы не сорваться. Рот искривился в злой усмешке.

— Не тебе говорить о порядочности, моя милая деревянная суженая.

Дурацкое детское прозвище, которым Абель называл в детстве свою маленькую навязанную невесту. В Италике их часто звали деревянными, что означало консервативный принужденный брак. Я эти счастливые времена не застала, слава Веде, а вот тело ещё помнило. Встряхнулось, как обиженный пес, пыхнуло болью и жарким мимолетным протестом. Я подавила его не глядя.

— В отличие от тебя, донна Леона о тебе не сказала ни одного дурного слова, — его голос звучал тихо и сумрачно. — Она добра и красива, и многие в свете о ней злословят из зависти. Даже ты не удержалась. Любой мужчина будет счастлив назвать ее своей женой.

— А, — сказала с олимпийским спокойствием. — Ясно. Ну тогда женись на ней, и дело с концом. Лучшей партии тебе не найти.

Абель взглянул на меня с подозрением. Опасался, что я на почве ревности тронулась умом. После зло рассмеялся.

— Нас связывает помолвка, моя дорогая Биче. Контракт, прописанный в завещании. Я вынужден взять тебя женой, сколько ни тяни, сколько ни бегай, если не хочу лишиться титула и состояния. Ты в плену меня держишь.