Книга Мысль о нём, страница 26 – Ника Лайт

— Да, — улыбнулась я. — Давай искупаемся.

Он снял шорты и футболку, и я на секунду замерла, не в силах отвести взгляд. Потом, будто испугавшись собственной откровенности, резко отвернулась и стянула платье, пряча смущение за торопливостью. Влад взял меня за руку, и мы пошли к воде. Тёплые волны накатывали на берег, обнимая ноги, утягивая песок из-под ступней. Мы купались, брызгались, смеялись — я плескала водой ему в лицо, он в ответ окунал меня чуть ли не с головой, тут же подхватывая, чтобы я не ушла под воду. В этом было столько детской радости, столько свободы, что на миг всё остальное просто перестало существовать. А потом он обнял меня, прижимая к себе, и я почувствовала, как бьётся его сердце — быстро, сильно, будто он тоже боялся, что этот момент ускользнёт. Моё дыхание участилось, воздух вдруг стал густым, почти горячим. Он поцеловал меня в шею, и по коже пробежали мурашки — не от прохлады воды, а от того, как близко он был. Потом он развернул меня к себе, убрал с моего лба мокрую прядь и поцеловал в губы. Когда поцелуй закончился, он не отпустил меня, а прислонился лбом к моему лбу, глядя прямо в глаза, и тихо спросил:

— Ты подумала над моим предложением переехать ко мне?

Я закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается от тяжести этого вопроса. Смотрела в его глаза — в них не было давления, только ожидание, только надежда, от которой становилось больно.

— Я же уеду в конце месяца. Вернусь к мужу, — прошептала я, и эти слова прозвучали не как обвинение, не как попытка оттолкнуть, а как горькое напоминание о реальности, которая никуда не делась. Он кивнул, будто заранее знал, что я это скажу, и всё равно хотел услышать.

— Знаю, — тихо ответил он. — Но позволь мне подарить тебе счастье в этом городе, в этой стране. Позволь мне любить тебя каждый день и радовать. А когда ты уедешь… я постараюсь пережить. Но пока ты здесь, не видеть тебя для меня будет пыткой. Я стояла, чувствуя, как солёная вода стекает по коже, как ветер треплет мокрые волосы, как его пальцы чуть крепче сжимают мои руки — будто он боялся, что если ослабит хватку, я растворюсь, как утренний туман. И в этот момент мне не хотелось думать о будущем, о вине, о том, как всё это закончится. Хотелось просто быть здесь, чувствовать, как рядом бьётся чьё-то сердце, которое радуется моему присутствию.

— Хорошо, — прошептала я. — Я перееду.

Он улыбнулся — не широко, не победно, а так, будто с его плеч свалился огромный груз. Притянул меня к себе, обнял крепко, почти до хруста, и прошептал мне в волосы:

— Спасибо. Я не подведу. Я сделаю всё, чтобы эти дни стали для тебя самыми счастливыми.

Мы ещё поплавали — ныряли, ловили волны, смеялись, когда вода заливалась в уши, и снова бежали к берегу, будто нам по шестнадцать, будто весь мир состоял только из песка, солнца и этого бесконечного моря. Потом вернулись на пляж вытерлись полотенцами и легли на шезлонги и провели так почти полдня: загорали под тёплым солнцем, лениво переворачивались, чтобы не обгореть, пили лимонад с мятой и лаймом, и казалось, что время растянулось, стало тягучим, как карамель, и никуда не торопилось. И вот, когда солнце уже не обжигало, а мягко грело, Влад вдруг тихо сказал:

— Знаешь, мне кажется, твой муж тебя не любит.