Книга Люди без гордости, страница 76 – Светлана Алимова

Блядь, блядь, сука, колдун ебучий! Ааааа!

Лодка влетела на берег и разбилась на кучу досок и щепок.

Гай с Рамоной уцелели.

Они лежали на мелководье и не шевелились, пытаясь прийти в себя и осознать случившееся. Волны продолжали мочить их, но больше не угрожали им смертью. Дождь прекратился, а шторм утих.

Гай четко услышал аплодисменты.

Высшим силам их с Рамоной “концерт” понравился. Они отработали чудо и добрались куда надо живыми.

Полный успех.

Гай булькающе захохотал.

— Колдун ебучий. Ушлепок. Сука, я сейчас сдохну… а ты раньше наколдовать ничего не мог, сраный великий маг? — Рамона с трудом встала на четвереньки и ее вырвало.

— Я не маг. Не сраный и не великий.

— Ага, блядь… а лодка сама понеслась, а не от твоей волшебной песни.

— Я — бард с хорошей публикой, — пробормотал Гай, все так же не шевелясь, — у нее невзыскательный вкус и божественные возможности. Спасибо.

— Чего? Ай, похрен. Ушлепок. Обожаю тебя, но как мне станет получше, вломлю, — пообещала Рамона, которую все еще мутило, — а потом дам, чтобы не обижался. Ой, блядь, как же мне плохо!

Некоторое время они просто лежали на пляже, приходя в себя, а вокруг ничего не происходило. Гай размышлял, что он эту песню даже не знал и не сочинял. Ему велели петь ее вместе с Рамоной и он запел. Кто велел? Да черт ее знает. Но что-то в этой песне было такое… жизнеутверждающее. Пожалуй, он возьмет ее в свой репертуар, разумеется, не присваивая авторство. Такую песню действительно хочется петь, стоя на краю смерти. Если кому-то придет в голову такая безумная мысль: петь, когда умираешь. Гаю вот не пришла, а петь все равно заставили. Ох, к черту это все! Выжили, докуда надо добрались и сойдет.

Наконец, мокрые и продрогшие, они постучали в ворота башни архимага Эскалиоса.

* * *

ГостинаяЭскалиоса не изменилась ни на йоту: старик был консерватором. К счастью, в ней жарко горел камин и они окунулись в его сухое тепло. Ни полотенец, ни горячего питья Эскалиос им не предложил. Но хоть впустил в башню, уже хорошо.

Сам великий архимаг тоже не изменился: он был все таким же седовласым, бородатым и выглядел именно так, как большинство людей представили бы себе мудрого, старого волшебника.

— Интересным способом ты сюда попал, Гай. Кто выдал тебе пропуск в башню? — спросил он.

— А что вы с ним сделаете?

— Расспрошу как он обошел мой запрет. Персонально для тебя ни один пропуск сработать не должен был. Моя защита все еще совершенна, но ты прорвался через нее, как игла сквозь ткань. Будто и не заметил.

Гай пожал плечами.

— У меня была волшебная лодка. Как во младенчестве.

— Она была совершенно обычной, что тогда, что сейчас. Так чем обязан? За двадцать пять лет это первый раз, когда ты вспомнил о человеке, что вырастил тебя, — голос Эскалиоса был ровным, но сухим и равнодушным.

Гаю стало неуютно, но потом он тихо хмыкнул про себя: манипуляции Эскалиоса перестали работать еще на наивном юнце, взрослый же мужчина видел их насквозь. Впрочем, ладно, сейчас ему придется быть покладистым, хорошо воспитанным и благодарным.

— Мы с Рамоной просим разрешения воспользоваться вашей анаграммой судьбы, чтобы она смогла исправить свои ошибки и спасти жизни достойным людям. Ваша мудрость — наша последняя надежда. Позвольте сделать этот мир лучше и чище. Вам это ничего не стоит, а множество людей будет благодарно вам вовеки веков, — Гай почтительно склонил голову и Рамона повторила его жест.