Книга Люди без гордости, страница 68 – Светлана Алимова

— Потому что я больше не хочу хлебать дерьмо, смешанное с тюремной баландой, — хмуро ответила она, — не наемся хлебом, хоть завали меня им. Я хочу вновь пить шато-гилар, хоть иногда. Как ты. Я его тоже люблю, знаешь ли. Иногда я сомневаюсь что стоит лезть в башню магов. Я могу поступить проще и попытаться забыть свою прошлую жизнь. Но ты пошел за мной, Гай. Ты общаешься со мной как ни в чем не бывало. Помогаешь, поддерживаешь. И с каждым днем я убеждаюсь, что нет смысла отступать. Я хочу чтобы моя жизнь снова была такой. Или никакой.

Они замолчали. Наконец Рамона махнула рукой и встала, потягиваясь.

— Ой, да ну его все на хрен! Сыграй и спой чего-нибудь веселое. Я хочу танцевать. Что-нибудь восточное можешь спеть? Про пустыню, про барханы.

— Могу.

Гай на мгновение задумался, а потом взял лютню, заиграл и запел:

— В пустынях и песках мечту свою искал бродяга! Змея и скорпион тревожили твой сон бродяга! В барханах спрятан клад, поведал старый бек бродяге: мечта лежит в песках, но, чтоб её найти бродяга на бархане должен вырастить цветы!*

Рамоне эта песня понравилась и она принялась танцевать. Распустила волосы и грациозно изогнулась, демонстрируя гибкость изящной фигуры. Скинула кожаную обувь, зарываясь пальцами в песок.

— Подслушал хитрый хан, что ищет свой бархан бродяга! При этом думал хан, не вырастит цветы бродяга! Пусть только клад найдёт, я прикажу схватить бродягу! А сотни тысяч слуг посадят миллион цветов! И хоть один, да прорастет! — весело пел Гай. — Говорил мне хан, не ходи на бархан, на бархане цветы не растут! Говорил мне хан, но я очень упрям и в песках мои маки цветут!*

Последняя строка отозвалась в ее сердце вспыхнувшей надеждой. И верно, ее мечта — цветы на песке в бесплодной пустыне. Но от того они были еще желаннее и прекраснее.

— Говорил мне хан, не ходи на бархан, на бархане цветы не растут! Говорил мне хан, но я очень упрям и в песках мои маки цветут! — подхватила Рамона, все энергичнее кружась вокруг костра и вскидывая вверх руки и ноги.

Она была гибкой и пластичной, прекрасной, как дикая лоза и Гай залюбовался ею. Тонконогая серна, пустынный дух, пляшущий на песке под открытым небом, воплощение свободы и нереальной мечты. Гай был очарован и постарался сделать эту ночь для нее восхитительной: ведь уже завтра Рамона могла погибнуть.

— Счастливый день пришёл, бархан мечты нашёл бродяга, но вероломный хан в темницу заточил бродягу! А сотни тысяч слуг засеяли бархан цветами, но ждёт напрасно хан, цветы его надежд завяли! — продолжил он и Рамона пела вместе с ним. — Ну хоть один, ну хоть один, ну хоть один, нет все лежат! Говорил мне хан, не ходи на бархан, на барханах цветы не растут! Говорил мне хан, но я очень упрям и в песках мои маки цветут!

Петь вдвоем было неожиданно здорово. Рамоне нравились его песни, она с удовольствием плясала и пела, наполняясь ими и с каждой секундой ее настроение становилось все лучше.

И это было самой настоящей магией, которую Гай мог творить своими руками. Дарить людям радость и счастье своей музыкой. И наслаждаться ее дивными плодами: чужими прекрасными эмоциями, красотой танца Рамоны, ее гибким, изящным телом, ее высокой, упругой грудью, подскакивающей при каждом прыжке или пируэте…

Гая охватило возбуждение. В его руках была лютня, а он хотел ощутить шелк и тепло ее смуглой кожи. Что самое неловкое, это было лишь его желание: сама Рамона самозабвенно плясала и об этом даже не думала.