Книга Люди без гордости, страница 67 – Светлана Алимова

Гай поколебался:

— Но ведь Альвар — полностью твой типаж мужчины. Большой, сильный, мощный. А ты никогда даже не пыталась соблазнить его.

Рамона вздохнула.

— А зачем делать то, что бесполезно? Он когда о Ксении говорит у него глаза теплеют и такая нежность в голосе. Альвар — потрясающий мужчина, но он — однолюб. Верный, надежный, заботливый и любящий. Ну и зачем мне пытаться испортить то, что меня в нем восхищает?

Они помолчали.

— А ты ведь не ответил. Ловко переводишь тему и сбегаешь от ответа, но в этот раз не выйдет. Давай, рассказывай свою грустную историю о женщине, которую любишь всю жизнь. Или что любишь сажать на член хомяков и ни одна женщина не оценила подобной игры.

Гай рассмеялся.

— Все намного проще. Я — худой, бедный и скромный. Такие мужчины не нравятся женщинам.

— У тебя лютня в руках и хорошо подвешенный язык. И ты увел трех молодых девиц за собой без малейшего труда. А ведь они тебя даже не знали. Кому ты врешь-то? Мне? Или себе?

Гай вздохнул.

— Я не вру. Но ты сочтешь меня извращенцем. Это хуже хомяков.

— Не стесняйся. Говори уже. Я знаю толк в извращениях, — подбодрила его Рамона, — спорим, они у тебя стандартные, как у большинства мужчин?

И Гай решился на откровенность. Он никогда ни с кем этого не обсуждал, но красивая ночь, шум волн и возникшее между ними доверие подтолкнули его. Он знал о Рамоне все, так почему бы и ей не узнать о нем самую его суть? Хоть посмеется.

— Я — эмпат. Чужие эмоции наполняют меня целиком, если я долго нахожусь рядом с их источником. Я много лет живу вместе с любящими супругами, которые очень старались завести ребенка. Альвар с Ксенией занимаются любовью, а наутро игривое и довольное настроение у нас троих. Мне не надо быть в их постели физически, я и так там присутствую. Наслаждаюсь всеми оттенками и переливами их чувств и ощущений, будто пью шато-гилар: дорогущее вино, которое мне не по карману. Я их обожаю за это. Они оба — чудесные люди, их есть за что любить, но как можно не дорожить теми, кто постоянно окунает меня в блаженство, которого иначе мне не получить? А ведь они любят не только друг друга, но и меня совершенно искренне. Берегут, заботятся. Я все время наполнен их сильными, яркими, теплыми чувствами. Не уверен, что смог бы испытывать такое сам. Я думал рано или поздно это закончится, я стану им не нужен и тогда я уйду. Но у этой бутылки вина нет дна, а я не хочу трезветь. Когда я пытался заниматься любовью со случайными женщинами, которым понравился, это было настолько проще и примитивнее… как съесть пустой кусок хлеба. Можно, но зачем?

Рамона цокнула языком.

— Ты так это описал, что мне аж завидно стало. Я-то один хлеб лопаю. Но с Альваром и Ксенией и правда хорошо, так что я тебя понимаю. А мое возбуждение ты ощущал? Или мое удовольствие?

— Нет. Когда я рядом ты обычно напрягаешься и я тебя расхолаживаю… вернее напрягалась раньше. Сейчас этого нет. Ты больше меня не боишься и это приятно, — он улыбнулся ей, а затем помрачнел, — Рамона, ты придумала что будешь делать, если не достанешь анаграмму судьбы?

— Буду пытаться достать пока не сдохну.

— Но зачем? Жизнь бывает паршивой, но и в ней есть нечто хорошее. Ты ведь очень сильная, ты столько всего перенесла. Почему мысль о том чтобы начать все сначала так тебя пугает, что ты готова умереть?