Книга Люди без гордости, страница 12 – Светлана Алимова

Однажды Гая в светлой одежде забросали грязью два бывших беспризорника, а когда он приблизился к ним и начал ругать, закидали камнями и разбили лицо, а потом сбежали. Обращаться в стражу он не стал, не желая позориться. Дома был только Джозеф и он проявил интерес к произошедшему. А выслушав, рассердился и отправился мстить: не подло исподтишка, а прямо, прихватив деревянный тренировочный меч в качестве дубинки. Воспитание Альвара дало свои плоды. Вернулся с разбитым носом и порванной одеждой, но торжествующий: победил!

— Если еще кто из мальчишек полезет, ты мне сразу говори, я им вломлю, — гордо сообщил он, упиваясь собственным великодушием, — не благодари.

И замолчал, ожидая когда Гай начнет благодарить и восхищаться им.

— Спасибо, Джозеф. Приятно, что тебе есть дело до моих проблем. Расскажешь, как прошла драка?

— Да! Значит так, эти два ушлепка… а я им как вдарил! Сопля завизжал, как девчонка! Бочка меня с ног сбил и попытался… а я ему, как врежу!

Джозеф был абсолютно счастлив и чувствовал себя сильным и благородным героем, защитником своей семьи. Но вечером пришел пастор Браун: жаловаться на избиение двух своих воспитанников дубинкой. Избивая их, Джозеф, якобы угрожал им казнью от наместницы, исполняющей любое его желание и они стояли смирно, пока он не закончил экзекуцию. Еще и на колени встать заставил и сапоги себе целовать. Альвар, услышав это, рассердился, а Ксения помрачнела.

— Джозеф, это правда? — холодно спросила она.

— Нет! Мы дрались по-честному!

— Гай?

— Они солгали. Я еще днем расспросил Джозефа о драке, — спокойно ответил тот, — у него нос был разбит и одежда порвана. Его слова подтверждаются. Тем более, что мне от тех мальчишек тоже досталось.

Гай рассказал о происшествии, но пастор Браун недоверчиво нахмурился:

— Мотивы Хорька…

— Джозефа! — одновременно перебили его Ксения и Джозеф.

Он — возмущенно, она — холодно и жестко.

— Прошу прощения. Мотивы юного Джозефа выглядят благородными, но есть одна проблема: обычно он с презрением относится к вашему родственнику, госпожа Гарсиа. Он много болтал, что Гай — тупой, противный нахлебник и что вы кормите его из жалости. Простите, что повторяю эти неприятные слова, — пастор Браун склонил седую голову, — мне странно слышать, что после этого он отправился мстить за него.

Джозеф вспыхнул.

— И что? Они напали на члена моей семьи! Пусть он — тупой нахлебник, но он наш нахлебник! Семья Гарсиа своих в обиду не дает! Посмеют еще такое сделать, так получат, что рожи треснут! Передайте всем, чтобы знали!

Гай хмыкнул.

Ксения была довольна, да и Альвару подобная логика была близка. Он потрепал Джозефа по волосам.

— Молодец. Но больше не зови Гая нахлебником, ясно?

— Ясно. Но кто он, если не нахлебник? — фыркнул Джозеф.

— Член нашей семьи. В ней все заслуживают любви и уважения.

Джозеф покосился на Гая, но больше не спорил.

А Гай смотрел на взъерошенного, злого, искреннего мальчишку и вспоминал очередной осколок, полученный буквально сразу же после драки Джозефа с беспризорниками.

Осколок грязный, мутный и пугающий. Превративший реальность в ночной кошмар.

Вот Ксения, устроившая страшную бойню с убийством множества черноволосых людей, мягко звала его жить с ней в ее роскошном доме, обещая кормить и защищать. А вот юный, но уже взрослый Джозеф в сияющих белых доспехах, с улыбкой намекает, что если Гай примет это предложение, то долго не проживет. Не лжет, не пугает, не сомневается: бешено ревнует Ксению к любому мужчине, способному стать его соперником за ее любовь. Любовь, которая должна доставаться ему одному: убийце, сложившему голову врага к ее ногам. Джозеф был орудием ее мести, он убивал и продолжит убивать по ее воле. Он получил, что хотел, но ему всегда мало: любовь Ксении должна быть его и только его! Джозеф не будет ею делиться. Он ей не сын(ей не нужен сын, в этом осколке у Ксении двое детей и обоих она отправила прочь, чтобы спасти, а Джозефа оставила при себе, рискуя им, потому что его польза и ее боль пересилили в ней милосердие), не слуга(он служил долгих семь лет, подчинялся ей, но теперь он — главный защитник города, на равных с его наместницей) и не любовник…