Книга Кусадьба. Требуется горничная!, страница 65 – Анастасия Буянкина

В горле застрял тугой колючий комок, и, как ни старалась, я не сумела вытолкнуть из себя ни слова.

Жить… Как же хочется жить!

Кругом черно хоть глаз выколи, но лучше уж так. К темноте Бозо начинает привыкать. Совсем другое дело — те вечера, когда вдалеке маячат гномьи фонари с кристаллами за стеклом. Худшие вечера, полные неприятных разговоров… и столь же неприятных ощущений.

Больно.

Каменный мешок, в котором он заперт, всего семь шагов в длину и пятнадцать в ширину. Кому-то подобные покои, верно, покажутся дворцовыми. Бозо же задыхается, изнемогает от невозможности пройтись по парковым аллеям, по главной улице Нирля, глотнуть чистого воздуха…

Воздуха. Как же так вышло, что он до сих пор не умер? Сложно поверить, что в этих катакомбах может быть вентиляция — и, судя по всему, хорошая.

Первые дни Бозо без устали гадал, где именно очутился, но любопытство со временем вытеснило безразличие.

— Господин Тангориан, надеюсь, сегодня вы всё же побеседуете со мной.

Торви, поганый низкорослый ублюдок, всякий раз будто вырастает из-под земли, вкрадчиво шепчет на самое ухо, что лучше бы Бозо с ним сотрудничать, иначе будет худо.

А фонари? Фонари означают, что с Торви идут другие — не такие умелые в своём стремлении причинить боль, но упорные и терпеливые.

Бозо как-то поделился своими наблюдениями о мучителях, и ублюдок со смехом ответил, что иначе и быть не могло: в противном случае гномы, покоряя одну гору за другой, никогда бы не добирались до их сердец и отступали на полпути. Страшно представить, что кто-то из славного рода детей земли оказался бы настолько слабым… Ведь именно там, в самой глубине, скрывался бесценный мифрил.

Однако на сей раз и Торви, и его лизоблюдам мифрила недостаточно. Они жаждут большего — заполучить чужую силу, с которой не рождались и которой едва ли способны управлять. По крайней мере, на второе Бозо очень надеялся.

— Ваша магия, господин Тангориан, — в голосе Торви слышны участие и неподдельный интерес, — думаю, мы оба понимаем, насколько она уникальна и дорога. Не только вам дорога, вовсе нет — этому городу, разумеется, тоже. Слава мастера защитных чар и артефактов всегда бежит далеко впереди. Люди, понимаете ли, вне зависимости от эпохи страшатся за свою безопасность.

Бозо хочется улыбнуться, но всё лицо болит. Скольких зубов он уже недосчитался? Кажется, четырёх, а то и пяти.

Получается только скривиться — уродливо, жалко. Матушка, увидь его, сошла бы с ума от ужаса. Она всегда так тряслась о том, чтобы Бозо выглядел моложе своих лет…

В катакомбах нет зеркал и недостаточно света, но он биться об заклад готов, что превратился в хлипкого, вечно хнычущего старика.

— Именно поэтому я должен помогать им, — шепчет он. — Они страшатся за свою безопасность.

А у Торви улыбка выходит что надо. Широкая, белозубая. Правда, зубы мелкие, будто у какого-то некрупного хищника наподобие куницы. Такими хорошо рвать глотки тем, кто слабее.

— Вы сейчас делаете вид, будто весь из себя благодетель, не иначе. Но ведь получаете за это деньги — и притом большие.

— Деньги… Так вот что вам нужно.

— Мы ходим кругами, господин Тангориан, — качает головой Торви. — Я с самого начала сказал, что деньги нам точно ни к чему, иначе мы просто вынесли бы из вашего дома все ценности. Насколько я успел увидеть, их там полным-полно… Любите жить красиво, да?