Книга Ее домашняя нечисть, страница 45 – Александра Черчень

Но цветы были красивые. Нежные, с золотыми краями лепестков и почти белыми сердцевинами. Я поставила их в любезно притащенную служанками вазу и убрала на дальнюю тумбочку.

Мы с мамой сидели в моих покоях. Она устроилась у окна с вышивкой, хотя за весь час вышила только маленький листик. Я сидела рядом на ковре, перебирала принесенные мне ленты для волос и пыталась понять, можно ли связать ими кого-нибудь так, чтобы он не сразу освободился.

Именно в этот момент из стены высунулась Пусинда.

— Добрейший вечерок! Меня послали сообщить, то есть спросить, предупредить, в общем, что почтенным дамам скоро нанесет визит не менее почтенный джентльмен.

— В такой час? – Мама округлила глаза и даже свела концы шали на груди. – Это ведь неприлично! Мы ведь откажемся?

— Видимо, дело не терпит отлагательств, потому что профессор Эйдан действительно джентльмен, – возразила я, кладя ладонь на мамину руку. – Пусинда, передай, что мы с радостью с ним встретимся.

Нечисть лишь кивнула и пропала в стене.

— Она такая… эксцентричная. – Мама наконец-то подобрала приличное и не обидное слово.

— Еще какая, – кивнула я, с удивлением поняв, что меня саму выходки ухмары уже трогают гораздо меньше, чем раньше.

— И жуткая, – поежилась леди Элиза и вдруг, придвинувшись ко мне, спросила: – Где вы с ним познакомились?

С кем именно – было понятно и без дополнительных уточнений.

В общем, пришлось рассказывать!

И, судя по тому, как с каждой новой деталью истории нашего с Кайшером взаимодействия разгорались глаза моей матери, она явно считала это все очень романтичным!

И собиралась задавать много вопросиков!

К счастью, спасая меня от всего этого, раздался негромкий стук, и, не дожидаясь ответа, дверь открылась. В комнату быстро вошел Кайшер и сразу же прикрыл за собой створку.

— Добрый вечер. – Он шагнул вперед и поправил ворот рубашки, словно тот, застегнутый на все пуговицы, слишком сдавливал шею. – Прошу прощения за некоторую суету, но заклинание отвода глаз несовершенно и приходится постоянно контролировать объекты. А за твоей комнатой, Айлин, весьма активно бдят служанки, и, чувствую, меня бы не пустили, будь я сто раз женихом. А драться с женщинами как-то…

— Недопустимо, – подсказала правильное слово появившаяся рядом Пусинда. – Главное, помни это, когда я в следующий раз буду себя плохо вести.

Не «если», а «когда» – мило!

Кайшер с достоинством проигнорировал свою неизменную спутницу и несколькими жестами наложил на комнату звуконепроницаемую пелену.

— Присаживайтесь, профессор. Не желаете ли чаю? – предложила матушка.

— Благодарю, – не стал отказываться Кайшер и обезоруживающе улыбнулся. – Надо признаться, что вчера за ужином нам всем с энтузиазмом портили аппетит, а потому сегодня я еще не ел. Так что чай не будет лишним.

Я с минуту смотрела, как матушка с безупречной грацией разливает по тонким фарфоровым чашкам уже немного остывший напиток. Как органичны и грациозны ее движения, как во всем прослеживается благородство крови. Пусть и человеческой, но разве она может быть менее аристократична, изящна, элегантна?

Матушка, как всегда, безупречно играла роль радушной хозяйки, и неважно, где она при этом находилась – в роскошной гостиной, в тесной маленькой кухне домика, в котором мы жили некоторое время, когда дела были совсем плохи, или вот в роскошной спальне в центре земель совиного клана.