Книга Ее домашняя нечисть, страница 156 – Александра Черчень

— Пялишься.

— Так… он же светится!

Ну действительно, когда я еще такое увижу!

Явление бога – это то, что твоя суть стремится запомнить каждой частичкой своего смертного существа.

Фейн – или уже не совсем Фейн – поднялся к трону и сел.

— Последние дети Ламирии, – заговорил Многоликий, и теперь его голос разнесся по залу глубже, шире, так что мозаики на стенах словно дрогнули и ожили. – Я вижу вас.

От этих слов по коже пробежал странный холодок.

Даже не страх.

Ощущение, что тебя действительно увидели.

Не ту добропорядочную оболочку, что ты презентуешь всем при первой встрече. Не гордую осанку и не древнее имя.

А тебя настоящего. Все трещины, все шрамы, все грязные мысли, что скрываются даже от себя.

— Я вижу тех, кто остался, – продолжил бог. – Тех, кто пережил царей, войны, предательства, изгнание, собственную гордыню и собственное отчаяние. Я вижу тех, кто веками называл себя последними, но так и не решился признать конец.

За спиной кто-то тихо вздохнул.

Может, это Цаохар, может, тот мрачный ламир с тростью, а может, все они сразу.

— Вам было дано больше, чем другим моим детям. – Голос Многоликого стал тише, и от этого почему-то стало страшнее. – Красота, долгий век, сила крови, память зверя и мудрость человека.

За троном вдруг вспыхнула мозаика: змея и дракон, сплетенные под одной короной.

— Но ваш последний царь взял то, что должно было быть свободным. Запер ту, что должна была стоять рядом. Отверг тех, кто должен был защищать границы, и когда пришла беда, то ее удар пришелся не только на виновных. Божественный гнев не разбирает, кто первым поднял руку, а кто просто стоял рядом и молчал. Тайфун сметает дом виновного и дом его соседа. Пожар пожирает дерево, от которого отскочила искра, и траву, что росла у корней.

Я сжала пальцы Кайшера.

И они едва заметно дрогнули в ответ.

— Но и божественная милость, – продолжил Многоликий, и свет вокруг трона стал теплее, – тоже может согреть не одного просителя. Но прежде… Ксилот, ты ведь помнишь, что обещал заплатить за мой ответ?

Пальцы Кайшера в моих едва заметно напряглись.

— Помню.

— Ты просил будущего для своего народа. И ты его получишь. Но прошлое придется оставить позади.

В зале стало так тихо, что я услышала собственное дыхание.

— Корона Аршавейнов больше не дает тебе права на Ламирию. Ни тебе, ни твоим детям. Старое царство закончилось, Ксилот, и если ламиры когда-нибудь снова построят страну, она будет другой. Твоя кровь никогда не сядет на трон…

Кайшер долго смотрел на Многоликого.

А потом склонил голову.

— Принимаю.

— Хорошо, – просто сказал бог. – Тогда слушай мою волю. Я согласен снять с вас проклятие и вернуть все права клана оборотней. Даже более того, у любого из вас будут дети от вашей избранницы даже без артефакта.

— То есть женщина любой расы родит мне ламира? – тотчас спросил тот мрачный военный с белыми волосами.

Практичный какой.

— Да, – кивнул Многоликий. – Но есть один нюанс.

— Какой это?..

— Детей будет ровно столько, сколько их захочет родить эта женщина.

Ага, то есть исключительно добрая воля – неистово размножаться не получится? Какая прелесть!

Но, как оказалось, это было еще не все! Потому что Многоликий добавил:

— Уточню: иметь детей вы сможете только от своей избранницы.

— А в каком смысле избранницы? – настороженно уточнил вроде как Цаохар.