Книга Ее домашняя нечисть, страница 115 – Александра Черчень

— Говори.

— Ламирия не сохранила доверенного ей дара. Мой отец нарушил клятвы, разорвал союз, презрел вторую корону и обратил твое благословение в право властвовать, а не служить. Я пришел не оправдывать его. И себя тоже не пришел оправдывать.

Я смотрела на Кайшера с удивлением. Вот это было… неожиданно.

Он не торговался. Не пытался переложить вину на эльфов, на отца, на мертвых царей, на обстоятельства. Хотя, честно говоря, мог бы! Материала там хватило бы на целый обвинительный трактат с приложениями.

— Да, эльфы принесли смерть, – продолжил он. – Но почва, куда она проросла, была уже отравлена нами. Гордыней. Страхом. Ненавистью. И все же…

Он запнулся. Совсем чуть-чуть, но я заметила и прикусила губу, с состраданием глядя на ламирского принца. Не представляю, каково быть на его месте… и слава богу. Только не этому вот, конечно!

— И все же нас осталось слишком мало, – сказал Кайшер тише. – Десять. Даже девять, если считать твоего аватара отдельно.

— Мой аватар такой же ламир, как и ты, – отозвался Многоликий. – Кроме тех мгновений, когда в нем я.

— Тогда десять, – кивнул Кайшер. – Десять живых существ, у которых больше нет будущего. Нет детей. Нет права исправить то, что было разрушено до нас и нами. Я пришел просить о милости, великий Хайвупуатлинен. Не о возвращении трона, не о возрождении Ламирии и тем более не о мести. Только о возможности жить дальше. Дашь ли ты нам еще один шанс?

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ламиры – любимые дети мои, – сказал аватар наконец, и в этот раз в словах звучало что-то другое: не усталость и не безразличие, а боль, тихая и старая, давно прожитая, но не ушедшая до конца. – Вам было дано больше, чем кому бы то ни было. И, возможно, потому мое разочарование оказалось настолько сильным.

— Значит, вы снимете проклятие? – не удержалась я. – И почему вообще настолько сильно наказали? Словно того, что сотворили эльфы, было мало.

Кайшер бросил на меня короткий взгляд. Видимо, не каждый день проситель приводит с собой Голос, который мало того, что оказывается ненужным, так еще и спорит с богом до вынесения решения.

— Божественный гнев подобен стихии, – гулко отозвался Многоликий. – Тайфун сметает все на своем пути.

Угу.

То есть «я психанул и наказал всех», а потом, может, и передумал, но обратиться к нему ламиры не могли. Царь-то запечатал дворец с артефактом, а ламирский Голос Многоликого, видимо, был на тот момент убит.

А раз не могут обратиться, то как же снизойти и снять проклятие? Не самому же взять и передумать. Еще решат, что бог был неправ. Очень удобно, конечно.

Надеюсь, меня не слышат…

Аватар медленно повернул голову ко мне.

Ой.

— Тогда, может, и божественная милость станет подобна солнцу и обогреет все свои творения? – спросила я как можно вежливее. Все же риторика – отличная наука. Особенно когда очень хочется нахамить, но при этом желательно выжить.

Многоликий молчал долго. Кайшер, кажется, даже дышать перестал.

— Я дам вам ответ через месяц, – наконец сказал Фейн-аватар. – Приведи Круг Десяти, принц Ксилот. Полный Круг должен услышать мой ответ.

— Будет исполнено, – сказал Кайшер.

— И Голос должен быть с вами.

Я вскинула голову.

— Простите?

— Голос должен тоже прийти.

Кайшер сделал шаг вперед.