Книга Князь Андер Арес 12, страница 92 – Тимофей Грехов

Народ снова вывалил на улицы по всему миру, молясь и прося ангела вернуться. Больных на Земле было ещё очень много, чтобы останавливаться.

Тем временем, наша гулянка пошла с новой силой, и у неё появились свои особенности.

Первой особенностью стали коктейли. На третьем часу утреннего застолья Профессор объявил, что пить сорокоградусные напитки, так никакая печень не выдержит и попросил у девушек помощи. Помощь пришла в лице стройной блондинки, которая до работы в эскорте два года простояла за стойкой в клубе и вертела шейкер так, что мужики смотрели на неё, как на фокусника. Через полчаса Профессор с Клыком уже тряслись над бутылками сами. Первые их произведения выглядели страшно и назывались соответственно. «Окопная Мэри» получилась из томатного сока, водки, острого соуса и перца в количестве, которое, по словам Клыка, обеззараживало всё, до чего дотягивалось. «Дембельский закат» держался на ликёре, апельсиновом соке и слое чего-то тёмного, что они долго укладывали ложкой по лезвию ножа. А вот к вечеру у них стало получаться. Джокер попробовал, помолчал и заявил, что готов жениться на том, кто это сделал. Клык ответил, что Джокер ему не по карману.

Второй особенностью стала еда.

Повар, которого Марго вытащила из какого-то загородного ресторана, оказался мужиком с характером. Он выяснил, что ребята три года ели тушёнку из банки, и воспринял это как личное оскорбление своей профессии. С восьми утра на столе стояли сырники со сметаной, блины, каша на молоке, которую сначала никто не хотел, а потом съели два котла, и омлет размером с колесо от «Крузака». К обеду на террасе под навесом дымил казан, и плов из него раздавали половником в тарелки, которые тут же уносили к бассейну. Вечером шашлык сменялся то бараньей ногой, то целым поросёнком, а на следующий день повар вынес борщ, и стол на минуту замолчал.

— Проверь, — сказал Кузьма Кудеснику, глядя в тарелку.

— Чего проверять?

— Мины.

Стол взорвался. Историю про заминированный борщ знали все из отряда, которую потом узнали все кто находился в столовой.

Третьей особенностью стало водное поло.

Придумал его, естественно, Кузьма. Он выспался, протрезвел настолько, насколько я ему позволил, обнаружил в кладовке при бассейне мяч и объявил, что играет любой, кто умеет держаться на воде. Держаться умели все. Играть не умел никто. Первые полчаса больше походили на драку в бане. Восемнадцать мужиков в плавках толкались на трёх дорожках, Грач топил всех, кто подплывал ближе метра, Штырь висел на бортике и судил, а Кузьма, самый высокий из нас, стоял в воде по грудь там, где остальным было с головой, и забивал мяч в ворота.

А потом играть пошли девушки.

Кто именно предложил, я не уловил, но через десять минут после нашей игры девушки спустились к воде, побросали халаты и вошли в бассейн в одних трусиках. И вот тут я осознал, что водное поло, это очень хороший вид спорта. ПРОСТО ПРЕКРАСНЫЙ!

Мяч летал над водой, брызги стояли стеной, девчонки визжали, толкались и хватали друг друга… а мужики сидели вдоль бортика, с бокалами в руках и с лицами прихожан на большом церковном празднике.

Разумеется, Соня в этом не участвовала.

Она сидела на диване у стеклянной стены в своей маске, с бокалом, и на воду почти не смотрела. Вслух она не сказала ничего. Ни слова, ни звука, ни вздоха. Только когда девушки в очередной раз всем составом свалились в кучу у ворот, и я, признаюсь, вытянул шею, Соня поднялась, подошла ко мне, взяла за руку и повела наверх.